Автор
Алиса с нетерпением ждала новости о судьбе друга Никиты, пока Игнат не позвонил ей с радостной вестью — Никита был освобожден уже сегодня утром. А теперь перед Алисой стояло решение: будет ли она рассказывать об этом друзьям или оставаться молчункой по просьбе самого Никиты?...
– Алиса, у неё что-то болит? – смотрит он с беспокойством на Аришу.
– Я не знаю. Скажи мне, что с Игнатом? – голос мой звучит с нотками подкатывающей паники от всей этой непонятной ситуации, а близость Никиты только усиливает эти чувства.
– В целом, я тебе уже всё сказал, операция прошла нормально, пуля не задела жизненно важных органов, хоть Игнат и потерял много крови, так что в больничке ему придётся пробыть какое-то время.
– Пуля? Какая пуля? Как это случилось? – мне даже страшно думать об этом.
– Тише, Алиса, тише, – успокаивает меня Никита.
Забирает у меня Аришу, а я падаю на диван от усталости и нервного истощения. Роняю голову на ладони, дышу, пытаясь успокоиться. С удивлением замечаю, что Ариша перестаёт плакать.
Поднимаю голову, к горлу подкатывает ком. Никита так трепетно и нежно качает Аришу, воркует с ней, и она ему улыбается…
– А кто у нас самая сладкая, красивая девочка? – спрашивает он. – А пальчики у неё сладкие? – ловит губами маленький пальчик.
– Неть, – Ариша забирает пальчики, но Ник ловит их опять.
– Ой, как сладко. Ам!
– Дать!
– Ам!
Малышка улыбается, ей нравится эта игра.
Но через несколько минут она снова начинает капризы.
– Она кушать хочет, – обречённо говорю я.
– Да? – поднимает голову Ник. – А что она кушает?
– Детскую смесь, но я её не брала.
– Алиса, я думаю, вам стоит поехать домой. Игнат всё равно будет спать до утра, и вы ему ничем пока не поможете. Давай, я вас отвезу.
– А можно я к нему зайду на минутку? – мне очень нужно его увидеть.
"Никита хмурится, но указывает на нужную палату.
– Ты побудешь с Аришей?
– Конечно, – улыбается он дочке. – С удовольствием.
– Дай ей водички, это её немного успокоит, – протягиваю бутылочку.
Никита ловко укладывает Аришу на руку, покачивает её, даёт бутылочку. Я удивляюсь, как легко он справляется с ребёнком.
Но ничего не говорю, оставляю их одних, сама иду в палату к Игнату.
Тихонько захожу, прикрываю за собой дверь. Сердце колотится. Подхожу ближе, Игнат лежит на высокой кровати, опутанный какими-то проводами, капельницами.
Это так страшно, видеть ещё вчера сильного цветущего мужчину в таком беспомощном состоянии.
На глаза невольно наворачиваются слёзы. У нас с Игнатом всё было неоднозначно в последние дни, но это не отменяет того факта, что он для меня очень близкий человек, которому я привыкла доверять все свои печали и радости. Он всегда был рядом, помогал, поддерживал.
