Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Он так и не понял, услышала ли она, услышал ли молодой стажер, который примостился в углу за маленьким столом.
Влад не ожидал, что сорвется так скоро. Возможно, сказался слишком долгий перерыв, он успел отвыкнуть от фокусов ведьмы. Он досчитал до двадцати, откинулся на спинку стула, заговорил нарочито спокойно, тихо, медленно:"
"– Надежда Семеновна, поймите, это в ваших же интересах, гарантии вступают в силу лишь после того, как документ будет вами подписан. Скажу больше: гарантии автоматически распространяются на ваших ближайших родственников, то есть на отца и мать.
Она вздрогнула, ожила, заерзала, замотала головой:
– Нет! Им не в чем сознаваться!
– Вот это вы с ними и обсудите в ближайшее время.
Ведьма закрыла лицо руками, забормотала:
– Нет, нет, нет!
«Кажется, поплыла, – поздравил себя Влад, – еще немного поднажать… Жаль, я раньше не догадался, и не обязательно брать родителей, достаточно поставить за стенкой запись с криками и подробно объяснить, что именно там делают с папой и мамой…»
Дверь приоткрылась, в проеме возникла фигура Гаркуши.
– Товарищ майор, на минуту!
– Я занят! – рявкнул Влад.
Но вместо того, чтобы исчезнуть, Гаркуша сказал:
– Это срочно.
Владу стало жарко. Жар был сухой, огненный. В мозгу вспыхнули искры, запрыгали язычки пламени: «Срочно? Вызов на Ближнюю? Почему прислали болвана-забойщика? Игнатьев обалдел, когда оттуда позвонили, отправил за мной первого, кто под руку попался…»
Он приказал стажеру:
– Наручники! – и вышел.
В коридоре Гаркуша приблизился вплотную, дохнул в лицо чесноком, перегаром, блеснул вытаращенными глазами и прошептал:
– Знаешь?
– О чем?
– Про Ближнюю знаешь?
Жар сладко разлился по телу. Влад смотрел на Гаркушу, но вместо тупой бессмысленной рожи видел родное лицо Великого Человека, чувствовал твердое рукопожатие, слышал негромкий ласковый баритон: «Здравствуйте, товарищ Любый…»
– Так, эт-самое, знаешь или нет? – Забойщик шмыгнул носом.
Влад дернул головой, сглотнул и сипло выдавил:
– Что именно?
– У товарища Сталина удар случился.
Язычки пламени задрожали и погасли. Родное лицо растаяло, растворилось в зловонном дыхании Гаркуши.
– В Кремле утром Бюро Президиума заседало, в его кабинете, но без него, представляешь? – возбужденно продолжал забойщик.
