Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Она разделась, прошмыгнула в ванную, щелкнула задвижкой, опустилась на коврик и продолжила рыдать, очень мокро, почти беззвучно и с огромным удовольствием. По ощущениям это напоминало внезапное выздоровление после долгой безнадежной болезни или даже воскресение из мертвых.
Старые доктора, отсидевшие по «делу врачей», между собой называли свое освобождение «эксгумацией». Неужели, чтобы вернуться с того света, надо просто рассказать кому-то, озвучить свой внутренний ад, выговориться? Да, конечно. Но главное – звонок.
Минут через пять послышалось шарканье папиных тапок, стук, сердитый голос:
– Эй, ты там уснула?
– Все, выхожу!
На кухне свистел чайник.
– «Завтрак туриста» могла бы отдать кому-нибудь, – проворчал папа.
– Желающих не нашлось, – откликнулась Надя.
– Ну, так и выкинула бы сразу! Маргарин воняет, у батончиков срок годности истек полгода назад.
– Да ладно тебе, – Надя сняла чайник с плиты, – нет чтобы спасибо сказать. Помадка твоя любимая.
– За помадку спасибо, вроде свежая. Ужинать будешь?
– Чайку выпью с бутербродом и сразу спать.
Семен Ефимович налил чаю, сел напротив:
– Что-то случилось?
– Нет, пап, все в порядке.
– Не ври! Я же вижу! Бледная, аж синяя, глаза красные.
– Во-первых, не выспалась, – она отрезала кусок сыра, прожевала, – во-вторых, обозвали жидовской сукой.
Отец вздрогнул, расплескал чай, испуганно прошептал:
– Кто?
«Зачем ляпнула? Теперь он нервничает».
– А-а, ерунда, какой-то придурок в трамвае.
– Ты совершенно не похожа, и времена уже давно не те!
– Времена всегда те, придурки вечны. Он мне сначала череп измерил, потом обозвал.
– Погоди, – папа нахмурился, – какой трамвай? Тебя же Павлик подвез на машине!
– Домой. А на работу я ехала в трамвае."
"– Значит, это случилось утром? И ты весь день с этим жила?
– Нет, конечно! Сначала я жила со своими фагами, дорвалась, наконец, до «Электроши», потом заказы привезли, я стала жить с лососем в собственном соку, сливочной помадкой и сырыми кофейными зернами.
Семен Ефимович погрузился в какие-то свои мысли, сгорбился, насупился, теребил в руках очки.
