Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
– Товарищ генерал, я могу идти?
– Останься!
Юра послушно опустился в кресло напротив кушетки и подумал:
«Как же я заявлюсь домой с пустыми руками? Сразу после Нового года, без подарков! Через пару дней отправят назад, и гуд бай до апреля».
Врач, молодящийся хлыщ с прикрытой жидкими крашеными прядками лысиной, произнес со сладкой улыбкой:
– Ну, голубчик, давайте знакомиться. Меня зовут Геннадий Леонидович. А вас?
– Владимир Александрович. – Кручина нарочно вывернул наизнанку свое имя-отчество: слабенькая, а все-таки конспирация, и нехотя пожал протянутую кисть.
– На что жалуемся?
– Ни на что.
«Злится, – заметил про себя Юра, – врачей терпеть не может, тем более таких, нагло-снисходительных».
Красотка-медсестра в коротком белом халатике, в облаке дорогого парфюма, блестя перламутровыми ногтями, закрепила на генеральской руке манжет тонометра. Юра увидел, как стрелка проползла по кругу. Давление и пульс оказались повышенными, но не слишком.
Врач попросил генерала расстегнуть рубашку, приложил фонендоскоп к его белой безволосой груди, долго, сосредоточенно слушал, хмурился, наконец изрек:
– Нужно срочно сделать кардиограмму.
– У меня здоровое сердце. – Кручина побагровел.
– Ну-ну, голубчик, зачем так нервничать? – Врач панибратски похлопал его по плечу. – В вашем возрасте…
Юру коробил приторный тон, манерное «голубчик». И между прочим, этот наглый хлыщ с «Лонджином» на запястье выглядел если не старше Кручины, то его ровесником, так что насчет возраста ему точно следовало заткнуться.
– Свободны! – прошипел генерал и принялся застегивать рубашку. – Юра, проводи их.
– Александр Владимирович, давайте успокоимся, – врач тронул его руку, – смотрите, какой у вас тремор."
"– Владимир Александрович, – поправил Юра и добавил нарочито вежливо: – Будьте любезны, к выходу.
В узком проходе сестра задела Юру твердой грудью. Пока шли по первому салону, врач все оглядывался:
– Я не понял, что не так? Я выполняю свои обязанности, состояние тяжелое, я не отвечаю за последствия!
У выхода на трап он резко остановился, развернулся всем корпусом, уставился на Юру:
– А он вообще кто?
– Всего доброго.
– Нет, погодите, – врач схватил Юру за локоть, – мне же ничего не объяснили, только сказали: наши военные специалисты, особо секретная миссия…
Уфимцев молча отцепил его пальцы и посмотрел в глаза. Врач охнул и попятился к трапу.
На покупки остался час. Промчавшись мимо бара, Юра заметил у стойки на высоком табурете мощную спину атташе.
