Дарина открывает глаза и увидев предсказуемое величие особняка, её дыхание становится ещё более тихим. Усадьба окружена высокими коваными решётками с вооружённой охраной на въезде – настоящей крепости среди деревьев и белого кирпича. Внутри ждут её темные коридоры, где начинается новая жизнь горничной для тирана....
Кататься кукла не умеет - боится. А вот ухаживать, кормить и гладить их она любит. Но в этот раз Дарина обходит конюшню и идёт дальше. Приближается к входу в подвал. Обходит его, останавливается. Кадр меняется, Паша мне показывает вид с другой стороны. Оглядывается, крутит головой в поисках камер. Не находит их, хотя смотрит в упор. Наблюдение скрытое. Подходит к маленькому окошку - своеобразной вентиляции. Там стальная решётка вместо стекла. Присаживается. Что-то говорит. Звук не пишется. Но мне почему-то не хочется знать, о чем она говорит.
– Приблизь, – прошу Пашу.
Изображение увеличивается. В окне, за решёткой, опухшее лицо Савелия. Окно настолько мало, что через решётку можно просунуть только руку. И эта падаль тянет к моей девочке свои грязные руки.
Они говорят минут десять. Дарина вздрагивает, подскакивая, ее пугает приближающийся к конюшне дядя Миша. Дарина убегает. Дата и время меняется. Дарина, словно шпионка, снова крадётся к подвалу и передает Савелию еду. Опять разговаривают.
– Все, – произносит Паша.
– Интересное кино, – выдыхаю я, сжимая переносицу. Но вопросы остались. – До этого она была у подвала? Как она обнаружила, что Савелий там? Она ведь целенаправленно шла к нему.
– Не знаю, – разводит руками парень. – Я все просмотрел. Она была там впервые.
– Хорошо. Все свободны, – произношу, поднимаюсь с места и выхожу на улицу.
Пока иду к дому, дышу глубже, пытаясь переварить. Нет, я не думаю, что Дарина повязана с Савелием.
Что, бл*ть, сейчас творится в ее голове?
Кем она меня теперь считает?
Глава 36
Демьян
Дарина в комнате, рассматривает букеты из белых роз, тут их пять. Я так захотел. Когда у мужчин заканчиваются слова, он дарит цветы. Мне нужно было много ей сказать, поэтому спальня заставлена цветами.
Молча прохожу в комнату, раскрываю все окна, впуская воздух. Мне не хватает кислорода. Дарина не реагирует, трогая пальчиками лепестки роз. Вот, что меня смущало. Девочка ушла в себя. Только сейчас понимаю почему. Да, я напугал ее, да, довел до нервного срыва. Я готов за это вечность целовать ей руки и просить прощения. Но дело не в этом. Дело в Савелии. Она попросту боится спросить у меня, почему я так поступил. Страх - это недоверие.
