Дарина открывает глаза и увидев предсказуемое величие особняка, её дыхание становится ещё более тихим. Усадьба окружена высокими коваными решётками с вооружённой охраной на въезде – настоящей крепости среди деревьев и белого кирпича. Внутри ждут её темные коридоры, где начинается новая жизнь горничной для тирана....
Он стоит в дверях, облокотившись на косяк, и наблюдает за мной. Застываю с баночкой в руках, чувствуя, как горит лицо от стыда, словно меня поймали на чем-то противозаконном.
– Это обезболивающие, если тебе интересно, – произносит мужчина, указывая глазами на таблетки.
– Я... – сглатываю, пытаясь обрести голос. Страшно так, словно меня сейчас казнят. – Я просто закрыла баночку, – оправдываюсь и быстро ставлю таблетки на место."
"Пауза. Трясущимися руками собираю моющие средства, тряпки и, не поднимая глаза, иду на выход.
Распахиваю глаза, начиная часто дышать от волнения.
– Ничто так не губит женщин, как любопытство, – холодно произносит он.
– Я правда ничего...
– Оставь женские пороки за стенами этого дома. Любопытство порождает болтливость и сплетни. А за это могут оторвать язык! – его голос спокоен и по-прежнему холоден, но в нем явная угроза.
– Простите, Демьян Рости... Ростис...
Никак не могу выговорить отчество и от этого волнуюсь еще больше.
– Свободна! – кидает мне мужчина и убирает руку. Вылетаю из спальни с колотящимся сердцем. Сдались мне эти таблетки. Дура!
– Вот ты где!
Сталкиваюсь в коридоре с Марком.
– В моей комнате так и останется срач?! – цокает он.
– Я сейчас уберусь, – прохожу в его комнату и выдыхаю, когда понимаю, что парень не идет за мной, а спускается вниз.
А вот тут он прав: в отличие от стерильно чистой спальни отца, у Марка и правда срач. Вещи разбросаны, кровать вся смятая, какие-то крошки на полу, что-то разлито на столе.
Кто-то у нас свинья. Закатываю глаза, принимаясь за уборку.
***
– Да, Любовь Алексеевна, их пятеро. Марк, три девушки и еще парень. Они расположились на диванах в беседке. Курят кальян и пьют шампанское. Марк просит вас приготовить закуски, – сообщаю я Любе.
Вася болеет третий день. Ей уже лучше, но Андрей Сергеевич еще не допускает ее до работы.
– Вот засранец, стоило отцу улететь в другой город, он уже притащил в дом шалашовок, – возмущается Люба.
– Вроде нормальные девушки, – пожимаю плечами.
– Нормальные бы с Иродом не связались, – цокает женщина. – Жди, сделаю сейчас им закуски, – отмахивается Люба. Она нарезает ассорти из сыра, красиво укладывая на тарелку вместе с орехами и медом. Также делает мясную нарезку и фруктовое ассорти. Аккуратно, по одной тарелке уношу все в беседку, где уже орет музыка из большой колонки и дымит кальян. Хочу как можно незаметнее уйти, но не получается.
