Дарина открывает глаза и увидев предсказуемое величие особняка, её дыхание становится ещё более тихим. Усадьба окружена высокими коваными решётками с вооружённой охраной на въезде – настоящей крепости среди деревьев и белого кирпича. Внутри ждут её темные коридоры, где начинается новая жизнь горничной для тирана....
Мужчина выше меня на голову. Поднимаю глаза и тут же неосознанно отступаю, упираясь спиной в дверь. Свысока на меня смотрят чёрные пронзительные недобрые глаза. Ему лет сорок примерно, может больше. Высокий, широкоплечий, в тёмно-синей рубашке с воротником-стойкой, на груди расстёгнуты пара пуговиц, запонки, часы с золотым браслетом. Волосы чёрные, ухоженная щетина. Уверенный в себе, статный. От него исходит аура власти и превосходства. Он не просто смотрит, а уничтожает меня взглядом. Словно увидел у себя под ногами мышь.
– Ты кто? – тихо, но холодно спрашивает он и медленно ведёт глазами по моему телу.
– Я Дарина, – зачем-то называю своё имя, будто оно что-то значит.
– Кто ты? – с нажимом повторяет он.
– Горничная, – голос пропадает, шепчу еле слышно.
– Ясно, – недовольно отзывается мужчина. – Брысь отсюда! – пренебрежительно произносит он и отступает, словно я нашкодившая кошка. Меня сносит его давящей тёмной энергетикой.
Глава 2
Дарина
Залетаю на кухню, пытаясь восстановить дыхание.
Знаете, бывают такие мужчины, вроде красивые, нет в них ничего отталкивающего, даже харизматичные, но сморишь на них и хочется бежать как можно дальше, без оглядки. Это страшно. Мурашки по коже.
– Ты чего запыхалась? Не нашла туалет? – спрашивает Люба.
– Нашла, все нормально, – сажусь за стойку, отпиваю чай, пытаясь восстановить дыхание.
– Кушай, пока пирог не остыл. И слушай меня, – говорит Люба, нарезая овощи. – Нас в доме всего трое. Ты, я и Василиса. Я готовлю и занимаюсь закупками всего необходимого, помогаю вам по возможности. Вы с Васькой убираете, стираете, обслуживаете хозяев и гостей.
– В каком плане «обслуживаете»?
– Ну принеси-подай, накрой на стол, убери посуду и все в этом роде.
– Здесь есть лошади? – распахиваю глаза, восхищаюсь.
– Есть, – кивает женщина. – Тебе сколько лет?
– Двадцать позавчера исполнилось.
– Точно? – хмурится женщина.
