Но остаются еще пятьдесят процентов, которые сулят полное выздоровление и статус приближенной к владетелю.
Мы одновременно опустили ладони на кристалл.
Теплый. По руке вверх побежали огненные токи, и быстро распространились по всему телу. Это было и больно, и приятно.
Мне казалось, я уже испытывала такое однажды… Да! Такое со мной было в пятнадцать лет, когда веронийский владетель меня сломал.
Я захотела одернуть руку, но не смогла, рука словно прилипла к эо-ши. А потом… я умерла? Так же описывают смерть: темный коридор, светящиеся пятна… Почему их так много? Я двинулась вперед, и уткнулась в нечто яркое.
Оно заговорило.
«Все в порядке, Регина».
Альбинос! В моей голове!
Он засмеялся.
«Попробуйте обуздать свое эо, посмотрите на мир обычными глазами».
Уйдите из моей головы!
Он снова рассмеялся.
Слава Звездам, я начала видеть мир, как обычно. Пещера, накопители, владетель… Шумно вздохнув, я прошлась вперед, потрогала стены. Кончики пальцев обрели невероятную чувствительность, появилось столько новых ощущений, что это было даже немного больно.
Я царапнула ногтем стену, оставила след, а потом закрыла глаза.
Нет, это не смерть — это второе рождение!
Никогда я еще так хорошо не ощущала саму себя. Никогда еще меня не переполняло столько энергии, и никогда еще я не была так в себе уверена. Разве можно это сравнить с обычным состоянием, когда чувствуется легкая слабость, а органы чувств безбожно халтурят?
Я повернулась к Малейву; его яркая аура манила, словно приглашая раствориться в ее свете.
Я плавно прошлась к нему, и поняла, в чем разгадка тихих перемещений альбиноса. Когда ты полностью контролируешь свое тело, так легко двигаться не составляет труда.
Мои пальцы легли на лицо мужчины. Я почувствовала ту же гармонию и силу, что и в себе, что и в накопителях. Только вот Малейва можно было трогать сколько угодно. Я и трогала, заново изучала его: перебирала мягкие пряди белых волос, очерчивала пальцами скулы, губы, слушала безупречный сердечный ритм.
Мне хотелось еще прижаться к нему, раствориться в его сиянии, но я удержалась. Итак слишком чудно веду себя…
— Регина, — мягко потревожил меня альбинос. — Пора.
— Да, конечно… — голос мой звучал непривычно сладко, и сочился медленно, как мед с ложечки. Должно быть, состояние просветления меня опьянило. Понимаю теперь, отчего на лицах поживших лирианцев такое блаженное выражение!
— Регина!"
"— Да-а-а?
— Пора. Возьмите себя в руки.
