— Прибыла госпожа Жарковская! — зачем-то объявил Ючи, и мне захотелось от души треснуть ему по лбу.
Троица удивительных мужчин повернулась ко мне.
Я вспотела сразу, как только встретилась с владетелем взглядом. Что-то в нем изменилось, но я приглядываться не стала, и перевела взгляд на Ильмонга (артист надел шапку, скрывая лысину) и на Ветрова. Аркадий был в полном порядке. У-у-у-ф-ф. Хоть я и знала, что в той заварушке он уцелел, все же помнила, как его сильно потрепало.
— Блага, господа.
Первым среагировал Той Ильмонг. Он быстро оглядел меня своими огромными круглыми глазами и присвистнул:
— Суда-а-а-арыня! Поражен-сражен. Ваши ноги просто космос. Где вы их прятали раньше?
— Да ты вся — космос, — сказал Ветров, подходя. Взяв меня за руку, землянин поцеловал ее. Я улыбнулась, потому что Аркадию невозможно не улыбнуться, особенно когда он такой серьезный. — Я не забуду, как ты меня спасала.
— Ах, какой момент! — воскликнул Той и обнял нас за плечи.
— Суровый землянин неумело признается ангорской барышне в чувствах! Не думал, что доживу до такого момента!
— Ильмонг! — рявкнул Аркадий. Той отскочил в сторону, не переставая торжествующе смотреть на землянина: «Ну, я же прав? Ты же влюблен?»
— Мальчишки, — покачал головой Гоин, до этого сохранявший молчание.
Он был весь в черном, как и всегда, и волосы собрал в низкий хвост — как всегда. Но аура его обзавелась множеством оттенков, энергетика перестала вызывать ассоциации с холодом.
Вместе с неуязвимостью Малейв избавился и от своего ледяного панциря. Он изменился.
И я изменилась. Ушли горечь и обида на несправедливый и порой очень жестокий мир, которые вместе с приступами не давали мне покоя.
— Поздравляю вас, Регина. Отныне с вами не рискнет связаться ни один психокинетик в здравом уме. Вы своего противника сожгли дотла. И не только его. Вам стоит посмотреть, что стало с лесом в том месте, куда было направлено ваше эо.
— Спасибо, светлейший, — довольно прохладно сказала я. Что он говорит? Разве мне так важно знать, что я сожгла противника? Лучше бы он сказал, что думает о моем внешнем виде.
— Рад, что вы хорошо себя чувствуете. На сегодня у нас запланировано много интересного, и я хотел бы, чтобы вы присутствовали. Я не сторонник устаревших традиций, но проведу открытое слушание. Будут судиться оставшиеся в живых предатели.
— Вот как.
