Гоин, мальчики, которые в детстве выхаживают раненых животных, не вырастают хладнокровными мерзавцами.
Он (неслыханное дело, сенсация!) признал шутливо:
— Да, я такой, добряк и душка.
— Я знаю. Подай мне губку…
Губки лежали на одной из полок за шкафчиком.
Малейв поднялся, отошел, начал перебирать губки.
Я усилием воли отвела от него взгляд… Смотришь, смотришь, а насмотреться не можешь. Хотя итак его лицо с резкими чертами точно высечено в моей памяти. Как же глубоко я увязла в нем… теперь понимаю, почему испокон веков люди столько значения придавали любви.
Как она нагрянет, так меняет все.
За последние полчаса мы с альбиносом успели поругаться, поцеловаться, снова поругаться, помириться и поговорить по душам. Неспроста нас так штормит. Не будь мы такими разными, наверняка, гораздо легче бы приняли то, что с нами творится…
Разные… Но почему же мне кажется, что этот мужчина — мой? Откуда эта уверенность, что я смогла бы стать ему подходящей партнершей? А что чувствует он? Только мужчина повернулся ко мне лицом, как я посмотрела в его глаза в поисках ответа.
"
"— Гоин, — удивленно протянула я. — У тебя глаза как будто темнее стали.
— Знаю, — кивнул он, не спеша вынимать руку из воды. — Скоро я перестану быть альбиносом. Эо-ши исправил кое-какие ошибки…
— Как жаль, — расстроилась я. — Тебе так идет быть обесцвеченным.
— Нахалка, — шепнул он и протянул мне руку. — Поменяемся ролями? Теперь я буду тебя мыть.
Меня объял жар от предвкушения, от осознания: все, кончилась разговорчики.
И слава Звездам, мы итак заболтались… Я приняла его руку: он мягко потянул меня вверх. С громко бьющимся сердцем и жидким пламенем в венах я встала в полный рост и развернула плечи.
Центаврианин приблизился, коснулся моих волос. После косы, да при такой влажности они стали еще пышнее, начали собираться в крутые завитки. По моему телу побежали мурашки, когда мужчина стал собирать мои волосы кверху, чтобы не мешались.
— Тебе чуть-чуть цвета до рыжей не хватило, — хрипло произнес Гоин.
Немного повозившись, он таки-сумел их уложить в узел. Полюбовавшись на результат своих усилий, мужчина достал губку из шкафчика, мыло ручной работы и, не отводя от меня глаз, начал намыливать губку.
Еще до того, как он меня коснулся губкой, я уже ощутила покалывания, как от мыльной пены — от его взгляда с откровенным желанием. От первого касания мне стало щекотно. Малейв начал мыть меня так, чтобы не упустить ни одного участка.
