— И мне, светлейший.
Именно этот момент мой желудок выбрал, чтобы несогласно забурчать. Альбинос улыбнулся и подвинул блюдо еще ближе ко мне; я приготовилась встать и отойти. В дверь постучали, и в покои заглянул шкафообразный.
— Гостьи прибыли.
— Прекрасно. Пригласи их.
«Гостьи» — как красиво цент назвал распутных девок. Правда, меньше всего эти великолепные женщины походили на распутных. Платья элегантные, волосы затейливо собраны, а макияж хоть и яркий, но такой искусный! Но больше всего на меня произвело впечатление то, как блудницы держались.
В них было то, что я давным-давно потеряла: мягкая, очаровывающая, обезоруживающая женственность. И неважно, что они ее продают.
— Можешь идти, горничная.
Я покинула покои владетеля отнюдь не с чувством облегчения. Надо же, ему мало одной женщины, подавай сразу троих!
Отец мне частенько говорил, что настоящему мужчине нужна только одна женщина. Тем, кому нужно больше — не мужчины, а осеменители. А говорят еще, представители старших рас целомудренны.
Я поправила воротник и прошлась по коридору мимо охраны. Интересно, а каково этим лбам находиться здесь, пока их хозяин развлекается?
Час был поздний, но в коридорах и залах особняка все еще было людно. Прислуга готовила дом к Отбору: на нижнем этаже вычищали гостевые покои, где когда-то проживали близкие друзья-приятели почившего мужа Элайзы, на верхних этажах наводили красоту. Если б владетель не сделал меня своей личной горничной, я бы сейчас тоже мучилась с уборочными роботами, а то бы и своими руками работала.
Первым делом я заглянула в спальню, быстро собрала свои вещи. Владетель не шутил, когда говорил, что я должна перебраться в его покои. Уложив вещи, я проверила личный планшет и пригорюнилась: из службы контроля зоны не было сообщений, значит, радовать им меня нечем.
— Регинка? — из душевой вышла Маришка в одном только полотенце. Выжимая чернильно-черные волосы, она подошла ко мне. — А ты что здесь делаешь? Почему не работаешь?
— Аты?
— Я-a? Гримми меня хотела выгнать, но Элайза ей быстро вправила мозги.
А вообще… Работа не по статусу будущей жене Тоя Ильмонга. Пока что я его любимая горничная, но скоро он поймет, что я — его судьба.
— У него таких любимых — как снега зимой.
— Они все хотят от него денег, а я хочу стать ему близким человеком, — Маришка улыбнулась.
В особняке эту черноволосую горничную не любили по тем же причинам, что не любили и меня: нас считали распутными. О нас ходили слухи.
