Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Во всех отношениях! Как сказал один почтенный аббат, настоятель монастыря (мужского):
- Удивительно наблюдать подобную красоту на нашей грешной земле, среди обычных смертных! Не иначе, боги, таким образом, напоминают нам, недостойным, о своём величии! Небожительница! Как есть, небожительница!
И не солгал тот аббат ни единым словом!"
"Диана была ослепительно хороша.
Безупречная фарфоровая кожа, копна белокурых локонов, блестящих и сверкающих, словно солнечные лучи. Кроме того, леди была счастливой обладательницей больших голубых глаз, маленького аккуратного носа и алых губ бантиком.
Леди обожали все.
Раз взглянешь, залюбуешься и... вмиг забудешь и о склочном характере, и стервозности, и о вспыльчивости.
И не просто забудешь. Простишь. Самым искренним образом причём.
- Йенни? - Диана увидела меня в зеркале и обернулась. Девушка, завивающая золотистый локон длинными щипцами, поспешно отпустила его и обожгла палец. Но даже не подумала как-то показать это, или, не дай Вещунья, поднести пострадавший палец к мочке уха.
В небесно-голубых глазах леди Ди читалось удивление.
Правда, когда вчера вечером мы после двухседмичного путешествия, в течение которого нас сопровождал встретивший на границе лорд Эйнар Сварт, хозяин Замка-на-Горе, или Драконьего Гнезда, потомок Чёрных Королей, прибыли, наконец, в этот самый замок, Диана, конечно, благополучно запамятовала о данном обещании, уведомив меня, что о том, чтобы покинуть замок с самого утра, не может идти и речи.
Я, собственно, и отвлекла. Ненадолго.
