Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
- Со-о-оль!!! - похлеще девочки завопила я, подхватывая попискивающую от радости малышку на руки.
- Оголтелые, - проворчал дядюшка, глядя на нас с девочкой повлажневшими глазами.
Глава 8"
"Чудно, обычно дети, особенно в таком нежном возрасте, быстро отвыкают от взрослых, забывают даже, дичатся после долгой разлуки. Соль же вцепилась в меня руками и ногами, будто маленькая рыжая обезьянка и хохотала от счастья, пока я целовала и щекотала её. Кудрявая, встрёпанная, так выросла за два круга! Из взъерошенного рыжего воробья превратилась в настоящую куклу с витрины, если б не одно «но».
- Ты где зубы растеряла, мелкая? - нежно целуя Сольвейг в нос, поинтересовалась я.
Непонятно как ей это удалось, но Соль умудрилась лишиться сразу всех верхних зубов и оттого улыбка у девочки была озорная и щербатая.
- Фея унефла! - серьёзно пропищала в ответ девочка. - А мне взамен целый кулёк леденцов и пряников мятных под подушку полофила, представляефь?
Я представляла. Покосилась на дядюшку, глаза старого ведуна блестели при взгляде на мелкую.
- Йенни! - наше тормошенье прорезал хриплый со сна голос Ивасика.
Мальчик, взлохмаченный, как и мелкая, выполз на крыльцо и широко мне улыбнулся. А затем подмигнул, и, ухватившись за перила, подтянулся на руках и... поднялся на ноги, улыбаясь ещё шире, довольный произведённым эффектом!
Несмело так. и ножки у Ивасика худенькие, дрожат, но. он стоял на них! Сам!! Держался при этом за перила, но стоял!!!
В мгновение ока оказалась у деревянного крыльца и замерла, как громом поражённая.
Он спускался!
Ко мне. навстречу!
Медленно!
Кривился от боли!
Но спускался!
Сам!
По лестнице...
- Стало быть, помогло снадобье? - обернувшись на дядюшку, глухим от волнения голосом пролепетала я.
- Ещё б не помогло, - проворчал ведун и нахмурился. - Эх, ты, Рёва-корёва. Ну кто ж от таких новостей слёзы-то льёт, а? Егоза?
- Йенни у нас чувствительная, - превозмогая собственную боль, улыбнулся мальчик и я вдруг поняла, как он повзрослел за эти два круга, что меня не было.
Проведя рукой по своей мокрой щеке, виновато улыбнулась. С замиранием сердца обняла мальчика, который, оставаясь на нижней ступеньке, был со мной почти одного роста.
- Ты - борец, Ингвальд, - прошептала я.
