Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Не скажу счастливыми - потому что с появлением мелких счастья, конечно, прибавилось, и ощутимо, но. всё же жизнь в лесу вдвоём с дядюшкой. строгим, требовательным. добрым и любящим. то время всегда было и будет для меня особенным!
Избушку ведун отстраивал заново, нанял для работы деревенских парней. Никто мне особо не удивился, - ведун, конечно, не преминул воспользоваться случаем, чтобы преподать мне урок по ментальной магии, сиречь, внушению. И хоть все прочие виды магии помимо оборота и передачи силы мне особо никогда не давались, я не шучу, даже Соль уже сейчас куда талантливей меня во многом, всё же вскоре в окрестных вёсках уже считали, что у лесного ведуна дочка была всегда.
По хозяйству дядюшка не нагружал, говорил, что моё сопливое дело волшба да оборот, а всё остальное - не моя печаль. Другое дело, что самой всегда в радость было помочь и не нужно было иной награды, кроме как улыбка на загорелом, преждевременно иссечённом морщинами, лице.
Когда старый ведун возвращался из дальних вёсок, валясь с ног от усталости, его всегда встречала чистая изба и горячий, заботливо укутанный пледом из шерсти мантикоры ужин.
Единственная ложка дёгтя во всём этом. и даже не ложка, а пожалуй, что и целый черпак. дядюшка не всегда был старым ведуном.
Я, как никто, слишком хорошо помню его крепким, зрелым мужчиной.
В память навеки врезалось то утро, когда дядюшка появился передо мной седым, как лунь, стариком.
За день до этого нам подкинули мальчика.
Глава 16
за семь лет до основных событий
.
Тогда Ивасику было всего три года, хотя выглядел он максимум на полтора. Такой худенький, такой хрупкий. он лежал у крыльца и кряхтел, сжимая зубы, потому что сил на то, чтобы кричать у мальчика просто не было.
- Дядюшка, на нём же. проклятие Серой Хмари. - ошеломлённо произнесла я, когда опоенный отваром мадам Морте ребёнок безмятежно спал на моей кровати.
Поверх редкого дыхания мальчика проступали очертания серых когтистых щупалец. Одно за одним распрямлялись, тоже засыпая. А до того безжалостно разрывали это худенькое тельце изнутри.
- Но кто... - я, не в силах поверить в увиденное, прикрыла ладонью рот. - Кто способен сделать такое. с ребёнком?!"
"- Не с ребёнком, с мамкой его, - покачал головой дядя и нахмурился. Взгляд его при этом затуманился, стал немного отсутствующим.
