Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Почему все взрослые, которые до того лишь умилялись и делали «козу» вдруг сошли с ума, притащили куда-то ночью, связали.
- Ма-а-а-ма! - пропищала девочка и в толпе загомонили.
Я прислушалась: все, как один считали, что место ведьме на костре, но ведьма, которой всего год и которая зовёт маму - всё же несколько иное, нежели привычная злодейка.
Вперёд, навстречу ведуну, выступил староста.
Дядюшку тут уважали.
- Изволь сперва выслушать, Ведун, - развёл руками староста. - Всё честь по чести. Мамка, что ведьма зовёт, покойница тому как три годины.
Я обернулась.
В шагах пятидесяти стоял невысокий рыжий мужчина. Я сразу его признала. Гончар приходился дальним родственником кому-то из Горшков, переехали они полкруга тому как. Сейчас, кстати, понятно, что не просто так переехали. Явно юная чародейка и на прежнем месте «отличилась». Дети с сильным магическим даром - настоящий бич для таких вот, простых людей. Благо, маги рождаются обычно средь аристократии, а та не зря блюдёт чистоту крови.
Вот только как объяснить разъярённой толпе, что юная ведьмочка больше не опасна?! Когда даже отец, вон, вычеркнул дочь из жизни.
- Девочку я забираю, - сказал дядюшка и снова воцарилась тишина.
- Это как это?
- Ведьме место на костре!
- Она мне колодец отравила!
- А мне скотину перепортила!
- А моему мужу глаза застлала и тот к Ельке пошёл!
- Змей зелёный Игреку твоему глаза застлал! - крикнули из толпы.
- Да твой поганый характер, Варсана!
Раздался смех.
Староста с помощью нескольких крепких мужиков сдерживали несогласную толпу.
- Эй, Грико? Ты согласен, чтобы дочку твою Ведун забрал? В лес? - крикнул староста.
"Я, в отличие от остальных всё это время не сводила глаз с отца девочки и отчётливо разглядела облегчение, которое проступило на лице мужчины при словах дядюшки, что девочку он забирает. Значит, не всё для него потеряно. А то я как-то слишком разозлилась на горе-родителя. Понятно, я даже осмыслить не могу его горе, но узнав о том, с какой лёгкостью папаша отправил ребёнка на костёр, и не хочу осмысливать! Даже не знаю, что б утворила, не успей мы с дядюшкой.
