Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Бесплатные места, как выяснилось, были расписаны на годы вперёд.
- Чем вы только думали, барышня, - буркнул на меня толстяк в пенсне и предложил попытать свои силы в качестве абитуриентки, претендующей на бесплатное место, через семнадцать лет. - Как в басне про фею, что лето красное пропела, а после пришла жалиться к такому неприятному с виду, но такому запасливому леприкону. К нам в очередь на бесплатные места чуть ли не с рождения встают! Можно побороться за полуплатное место, и, соответственно, за половину стипендии.
Ищите и возвращайтесь!
Прозвучало, как издевательство!
Пятьдесят сугримов, подумать только!
Да мне за две жизни столько в нашей глуши не заработать...
Что же делать, Йенни, что же делать.
Тебе очень, очень, очень и очень нужны деньги.
Обратно, домой, я возвращалась с тяжёлым сердцем. Семнадцать лет ожидания нам совершенно не подходило. Не после ночного дядюшкиного ночного припадка, когда кашлял он так долго и так надрывно, что сердце разрывалось.
Я неслась домой косулей и думала только о том, как сообщить о провале дядюшке. До этого я еле уговорила его отпустить меня в город! Если бы не мелкие, нипочём бы мне ведуна не уболтать. Расписывала самые радужные перспективы, рассказывала, что адептам там стипендия полагается, причём живут они на всём готовом, так что можно будет стипендию смело на нужные ингредиенты тратить - по вёскам же мы в жизни столько не заработаем и прочее в таком духе .
Обычно, возвращаясь, оборачиваюсь я возле дома, на полянке. Если малые на улице -воплей и визгу сразу на весь лес. Мою особенность дети обожают и уверяют, что тоже так смогут. Когда-нибудь.
Однако в тот день что-то меня дёрнуло сбросить личину лани раньше, на подходе к дому.
И сразу поняла причину своей шугливости.
У крыльца стояла женщина. Такой ослепительной, невероятной красоты, что в первую секунду я подумала, что вижу перед собой альву. Они, если верить книгам и рассказам, так прекрасны, что смертному немудрено повредиться рассудком, встретив альва. Но молодая женщина оказалась человеком. Просто невозможно красивым.
- Дженни! - позвал дядюшка и я сразу напряглась.
