Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
При этом, что ж это за диво такое, ты забываешь сходу, тонешь, как несчастный путник в дурмане, насылаемом феями.
- Я тогда главного лесного бала не дождалась, - сказала Маланка и улыбнулась снова, но на этот раз как-то невесело. - О Юсуфе знаешь, сколько нас, дурочек влюблённых, мечтало? Только и разговоров в девичьих было. Не заснуть! Круг мне, значит, оставался ещё до конца обучения.
- И вы ему признались, - тихо сказала я, когда Маланка замолчала.
Ведунья усмехнулась и тряхнула головой.
- Ещё как призналась.
- А он?
- А он.
На этот раз пауза была дольше и тягостнее.
- Не говорите, - ещё тише попросила я. - Что я, дядюшку не знаю. Сказал, наверное, что он - наставник, а вы - ученица, и. Но вы знаете, это же он только на словах такой. непрошибаемый.
Когда я думала, что Маланка уже не заговорит и начала подумывать, как бы откланяться поделикатнее, ведунья проговорила задумчиво:
- Да, примерно так всё и было. Я, знаешь, дура была. Молодая, гордая.
Я склонилась над последней карточкой в дивном зелёном альбоме.
Лесной бал. Нарядные, украшенные живыми цветами мантии и косы, блестящие глаза, шальные улыбки... Только ни наставника Юсуфа, ни черноглазой Маланки не было на выпускной карточке.
- А где же вы?
- А я не закончила, - пожала Маланка плечами.
- Ушли из школы?!
- Скорее, сбежала. Я сильная была, так просто уйти мне бы не дали. Да и потом искали больно уж хорошо.
- И всё-таки не нашли.
"- Обида сильнее оказалась. Гордость раненая дурацкая. Поносило меня по свету. Обломало и через колено переломало столько раз, что не пересчитать. Но и научилась я многому. А всё равно без него - не жизнь. Что ж уже после стольких кругов себе-то врать? Так что теперь, когда нашла его снова, я отсюда ни ногой.
Ведунья отхлебнула из чашки в горошек и прищурилась, как сытая Котя.
- А если он тропы так и не откроет? - спросила я чуть ли не шёпотом. - Ведь не увидитесь даже.
Маланка вновь посмотрела на меня ну очень знакомым взглядом.
Нет, ну вот как поверить, что эти двое чуть не несколько жизней не виделись?
Дядюшка тоже так смотрит, когда понимает: отчитывать бесполезно. Аргументы и разумные доводы мой мозг воспринимать почему-то перестал.
Маланка вдруг ласково мне улыбнулась.
Даже как будто с жалостью.
- Дурочка ты. Молодая совсем, жизни не нюхала совсем.
