Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
Большая часть воинов отбыла, оставив на охране и обороне несколько солдат. Я была не против – вряд ли мне лично что-то угрожало в доме, где так или иначе толпится куча людей.
А сейчас я сидела в старом кресле в кабинете отца, размышляя о том, что все работы в ущелье пришлось временно прекратить, поскольку большая часть людей была отправлена на проведение розыскных мероприятий, прочёсывали территорию Лейсхенов вдоль и поперёк. Однако, если бы кто-то поинтересовался моим мнением, то я бы с определённой долей уверенности сказала, что вряд ли он вернётся в отчий дом.
Собственное бездействие сводило с ума. Казалось, что все были заняты чем-то очень важным – из нашего дома был устроен координационный центр по отлову особо опасного преступника, куда стекалась вся оперативная информация, входили и выходили незнакомые люди с гербами Тёрнеров, Белтейнов, Хамфри и прочих, во внутреннем дворе была устроена полевая кухня, какие-то мужики с серьёзными лицами выслушивали распоряжения офицеров, и только я одна сидела в комнате, как сыч.
Моя вчерашняя попытка оказать какую-то посильную помощь была высмеяна. Точнее не так: я заявилась в парадную залу, где какой-то здоровый мужик самого сурового вида выслушивал доклад уставших людей.
- Прошу прощения, - меня распирала жажда активности, - я могла бы вам помочь в поисках.
- Конечно, леди! – кивнул мужик. – Вы очень поможете, если сейчас вернётесь к себе и…
Тут фантазия ему отказала, он замахал руками, не в силах представить, чтобы такое безопасное я могла бы там делать, учитывая мою беременность. Тогда он сердито добавил, что я могу вернуться к себе и пока на этом всё! Однако, увидев выражение моего лица, смягчился и сказал, что завтра я могу немного прогуляться верхом. В сопровождении вооружённой охраны, разумеется.
