Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
Как и говорил Энтони, Маркасу удалось без проблем выбраться на Равнины – никто не останавливал и не обращал внимание на одинокого всадника в офицерском мундире, да и обращать-то было особо некому – дороги обезлюдели, все, кто мог, давно покинули опасные места, не слишком доверяя заверению своих лордов, что приближающаяся зима остановит распространение болезни. Затем, на границе с Аурелией, Маркас сменил свой наряд на гражданское платье и стал двигаться уже более медленнее, только лишь изредка останавливаясь на постоялых дворах или и вовсе, напросившись на ночлег в крестьянский сарай с сеном.
При этом сам был хмур и неразговорчив, да и желающих озаботиться причиной, по которой молодой человек путешествует с такой крошкой, пока не нашлось… и так было понятно, что парень не от хорошей жизни отправился незнамо куда. Вести об обстановке в Дейтоне приходили разрозненные и весьма противоречивые.
***
Секретарь главы Палаты Лордов, господин Саймон Мардел, с недовольством смотрел, как какие-то люди бесцеремонно проходят в кабинет его патрона, оставляя грязные следы на бесценных абиссинских коврах милорда.
Входная дверь на первом этаже снова хлопнула, и господин Мардел в который раз поднял глаза к потолку, словно спрашивая, когда же это прекратится. Однако, его опасения были напрасны – обдав его запахом духов и холодного осеннего воздуха, в приёмную кабинета лорда Роуэла ворвалась его супруга, леди Эмилия.
