В горе кроется сила. Саймон Торн — обыденная фигура, до последнего считая себя таким же. Но когда город начинает погружать его и окружающих в бесконечную череду безумных событий, оказывается, что даже обычные люди способны на невероятное. "Город акул" — это не просто история о подъеме и падении, но и о том, как мы меняемся, когда жизнь крутится вокруг нас намного быстрее пузырей на воде....
Но тот, несмотря на усилия Саймона, ловко уворачивался от его клюва.
– Тебе тоже, так что я их, пожалуй, заберу. – Орион глянул на Рована. – Отпусти его. Не волнуйся, он спокойно, без всяких истерик превратится в человека и передаст мне Осколок Хищника.
– С чего бы это? – поинтересовался Саймон храбро – пожалуй, слишком храбро, учитывая ситуацию.
– Потому что, – ответил Орион, – если ты начнёшь мне перечить, я убью твою маму.
Все возражения тут же вылетели из головы.
– Ты… что… – Он замолчал, не веря своим ушам.
– Он врёт, Саймон. Не тронет он меня. Он не знает, где остальные Осколки.
– Я знаю больше, чем ты думаешь. – Глаза Ориона как-то странно сверкнули, и что-то Саймону подсказало, что дедушка действительно знает куда больше, чем они с мамой от него ожидали. – Да, Осколки будет найти сложнее, но рано или поздно я справлюсь. Поэтому спрашиваю в последний раз – ты согласен с моими условиями, молодой человек?
– Не надо, Саймон, – сказала мама.
– Помолчи, Изабель, – сказал Орион, резко дёрнув за ошейник. Мама закашлялась, но не свела с Саймона взгляда.
– Не надо, – прошептала она. – Что бы ни случилось, Саймон, не отдавай ему Осколок.
Орион вытащил кинжал из ножен, висящих на поясе.
– Будет больно, – предупредил он, проводя по зубчатому клинку большим пальцем, словно проверяя его остроту. – Выбор за тобой, внучок.
– Сэр, – поспешно вмешался Рован. – Может, мы как-нибудь по-другому…
– Молчать! – рявкнул Орион.
Рован умолк. Саймон проглотил ком, вставший в горле. Отвести взгляд от клинка не получалось. Мёртвый сапсан в кулаке; бесчисленные солдаты, в это же мгновение погибающие ради того, чтобы защитить город от войск Ориона; воспоминания о дяде Дэрриле, лежащем в луже собственной крови на крыше Небесной башни, постепенно превращающиеся в образ матери, лежащей в луже собственной крови на полу шатра. Саймон не мог этого допустить.
– Ладно, – наконец судорожно выдохнул он. – Я отдам Осколок.
Орион внимательно оглядел его и кивнул Ровану.
– Брось его."
"Рован опустил Саймона на песок куда осторожнее, чем тот ожидал. И всё же, как только когти коснулись земли, Саймон обернулся человеком, ёжась в прохладном предрассветном воздухе.
– Саймон, не надо, – дрогнувшим голосом попросила мама.
