Чем ниже Лин спускалась, тем больше, казалось, становилось людей. Они протягивали к ней руки, касались её одежды.
Неосознанно, в попытке защититься от толпы, девушка посмотрела наверх — и увидела у двери застывшего Ярмака. На этот раз его взгляд не был равнодушным. В глазах мужчины плескалась такая ненависть, какую испытывают только к злейшим врагам.
Он смотрел — внимательно, выжидающе. Застывший напряжённый взгляд нельзя было истолковать превратно — Лин приобрела ещё одного врага. Непонятно только, когда она успела это сделать.
Венилакриме повернулась к людям. Она не видела, как наблюдательная Вира перехватила замораживающий взгляд молодого предводителя «Станции 7». И как он, подчиняясь воле долга, отвернулся.
Девушку постоянно трогали. От этих касаний (к рукам, плечам, иногда — к лицу) она постоянно вздрагивала.
— Мы рады, что ты дома, Лин…
— Почему вы так долго? — спросил детский канючащий голос. — Мы ведь вас ждали.
— Мы верили, что ты сможешь убежать…
Вира мягко, но настойчиво продвигала Лин вперёд, к выходу. Следующая дверь вела к зданию, на крыше которого устроили гоночную дорожку. Как такое может быть, удивилась Лин, — здание внутри здания?
Они вошли. Гул толпы просачивался сквозь стены, напоминая журчание воздуха в ракушке. Вира двинулась вперёд, в «кишку» длинного коридора, увлекая за собой Венилакриме. Вместе с ними шли солдаты, и Лин не могла избавиться от чувства, что это их конвой.
Счастливые лица остались за дверью. Некоторые из них — Лин так показалось — она узнала, как эхо подзабытой, давно разрушенной «Станции 17».
Позади остался дикий человек Ярмак: грива волос, татуировка ящерицы, крепкие руки и растянутый кардиган телесного цвета.
Ответа не последовало.
— Вира, — повторила Лин более настойчиво, — куда мы идём?
Пауза. Где-то капала вода.
— Они тебя уже ждут, — вздохнула Вира.
— Ты должна сама всё увидеть. Потерпи ещё немного.
Под ногами чавкала вода. Они поднимались вверх крутыми витыми ступенями.
— Это наша территория, Лин. Люди Ярмака сюда не сунутся.
— А если сунутся, — пробормотал Глазастый и усмехнулся, — то пожалеют об этом.
Обстановка понемногу менялась. Чем дальше они продвигались, тем уютнее было вокруг. Аккуратные дорожки, нежные кремовые стены, картины…
Одно из произведений привлекло особое внимание. На нём была изображена молодая женщина с прядью седых волос. Она сидела в большой круглой библиотеке и смотрела куда-то вверх. Казалось, художник был подвешен к потолку и рисовал её оттуда. Жаль, он поленился изобразить то, на что смотрела эта женщина с таким отчаянием.
Лин осторожно переступила порог.
Дверь закрылась. Прозвучал хлопок. Девушка замерла, поражённая.
Комната была заполнена людьми. Не такими, как вначале.