Предала «Станцию 5» — мой дом и моё убежище. Ради него… Потому что одна только мысль о его смерти пробуждала во мне нечто… странное.
Это было так глупо и дико. Я корила себя за принятое решение. И главное, не знала, почему продолжала бежать.
Дверь. Ещё одна дверь. На нижних уровнях почти никого не осталось. Руководство «Станции 5» эвакуировано в первую очередь. Я удивилась скорости, с какой реализовали план спасения. Удивилась, но не обратила на это особого внимания. А зря, ведь если б немного подумала — поняла бы очевидное: нельзя так быстро эвакуировать столь огромное количество людей.
На секунду застыла. Чертовски важно решить, что делать дальше. Ответ подсказали динамики:
«Внимание! Чужие замечены на первом уровне. Самоликвидация «Станции 5» начнётся через 30 минут. Внимание! Чужие замечены…»
Я бежала и молилась о том, чтобы мои страхи не подтвердились и о пленнике позаботились. Это избавит меня от многих проблем.
О нём не могли забыть. С другой стороны, он слишком опасен…
Я подошла к белой комнате. Увидела знакомые двери, напоминающие крышку болта. Закрыто. Повсюду темно. Пришлось включить аварийное освещение.
В первые мгновения меня одолела паника. Впрочем, она быстро прошла. Руки действовали на автомате, пока голова паниковала.
Зашла в прозрачную комнату и нажала на кнопку деактивации. Автоматика, к сожалению, не сработала. Пришлось взять в руки ключ, вставить его в замочную скважину и что есть силы толкнуть массивную дверь.
Белая комната больше не ослепляла яркостью света. Электричество успели отключить. Темнота никак не вязалась с этим высокотехнологичным помещением, утыканным разноцветными проводами и чипами, тянущимися от клетки к контрольному пункту. Тем не менее, в комнате было темно…
Перед глазами пронеслись воспоминания о людях в белых халатах, постоянно шастающих туда-сюда. Врачи. Инженеры. Программисты. Живы ли они? Или ящерры превратят в рабов даже настолько умные головы?
Но это неважно. Всё неважно.
Я увидела судью — моего ящерра. Он стоял посреди клетки, пытаясь казаться спокойным, но напряжение мышц было заметно даже издали. В глазах его задумчивость удивительным образом переплелась с уверенностью.
Он посмотрел на меня — вспотевшую, раскрасневшуюся, растрёпанную.
Нельзя забыть подобное. Нельзя забыть то мгновение, когда я осознала, что он жив.
Руанн понимал: станция будет ликвидирована. Знал, что его сознательно оставили умирать, а именно — захлебнуться, когда вода затопит помещение. Он знал, что его не успеют спасти.
