В Городе-мечте, где хвойные деревья соседствуют с лиственными растениями и грибами, каждый из нас отыскивает свой уголок. Славка неожиданно приходит в ярость за пределами этого городка, а Бер уверенно держит путь к спасению. В этом удивительном мире, где природа раскрывает свои тайны, каждый найдет место для себя....
Это один из базовых законов.
— Ну тогда, считай, моё согласие ты получил! — решил я, расслабившись в тёплой воде.
— Спасибо.
Странный разговор… СИПИН был предельно серьёзен. И при этом чрезмерно откровенен. Раньше за ним такого не водилось…
Да и зачем вся эта секретность? В любом случае, я не стал долго размышлять над необычным разговором. Все мои мысли — раскрытая книга для моего инструктора на орбите. А моё состояние — открытая книга для всех инструкторов…
И, видимо, СИПИН, почему-то не хочет, чтобы его коллеги знали о его просьбе…
Скрыть это можно, лишь тут же забыв обо всём.
Когда через полчаса я вышел из капсулы, жуя на ходу безвкусные галеты, то прямо перед входом обнаружил Кукушкина. Мэр стоял в своём кипенно-белом костюме, нетерпеливо притопывая ногой по земле. Что ни разу не мешало ему разделывать сушёную рыбку.
— А! Вот и ты, Вано! Сколько можно ждать⁈ Я тут уже сколько торчу! — Кукушкин сразу цапнул у меня из пачки галету и аппетитно ей захрустел, сообщив с набитым ртом: — Пофли… Фело есть!
У всех есть какие-то дела к Вано… Хорошо, хоть в капсуле я иногда могу скрыться. И абсолютно ничего не делать.
Глава 18
Совершенно аморальная
Дневник Листова И. А.
Сто четырнадцатый день. А морали не будет…
Лагерь, пока меня не было, сильно изменился. На месте построенного нами заборчика теперь было перекопано, а из земли вырастала уже куда более серьёзная кладка.
Со стороны обрыва укрепление делали менее толстым: и яма оказалась раза в два у же. Но там и обрыв был метра в три — или даже три с половиной. А значит, забор там изначально предполагался символический.
— Так… И что за дело-то? — спросил я, догоняя Кукушкина, а потом опомнился: — Иваныч! Чё за фигня-то? Ты ягод нажрался и не поделился?.
— Это были натурные испытания! — отрезал мэр. — На людях. Конкретно, на мне!
— А чего на тебе одном-то? — удивился я. — Дал бы мне! Вдвоём бы мы там такое устроили!..
— П…ц бы мы там устроили… — объяснил мэр, болезненно поморщившись. — Ягоды сушёные были. От них дохнешь буквально на ходу… Когда в первый раз испытывали, я сдох где-то за двадцать минут.
