Очень даже неглупый план придумала эта чистая душа вместе со своим любовником.
Он обедал с дочкой и был молчалив, что не нравилось ему самому, но подобрать тему для разговора с девушкой у него не получалось. Голова была забита совсем другим.
Аджиев ел и незаметно наблюдал за Лилей: очень худа и не то чтобы некрасива, а какая-то вся зажатая, держится неестественно прямо. Глаза замечательные: темные, глубокие, выдающие сильную, страстную натуру.
"В девках останется..." - почему-то решает. отец, и ему больно за нее. Непривычное, смущающее его чувство.
- Я пойду, папа, - говорит дочь сразу после обеда.
Ее не привлекает ни дом, ни сад, ни хрустальная вода бассейна.
- Так ты, значит, не хочешь ни на Кипр, ни в Испанию? - вяло переспрашивает он, уже зная ответ.
- Да нет. - Лиля играет с льнущей к ней собакой, огромным сенбернаром. - Я поеду в Тбилиси...
Она не продолжает, но Аджиев морщится: поедет к матери.
- А может, вы вместе с мамой?.. - начинает он. Дочь протестующе трясет головой:
- Ты же знаешь, она нездорова, ей такие переезды не выдержать...
Их свидание закончено. Все, что она позволяет, - это отвезти ее на его машине в город.
- Спасибо, папа, за деньги, за все...
Он пересиливает себя и неловко целует ее в бледную щеку. Нежная, прохладная кожа.
- Счастливых каникул... - Он не может выговорить: "дочь".
Жаркий и пыльный, разоренный Тбилиси. Без воды, перебои с продуктами, нищета... Согбенная старуха с натруженными руками, его жена, мать его единственного ребенка. На деревянном крыльце их старого дома у подножия фуникулера. Тоска...
Аджиев отгоняет видение и идет в сторону бассейна. Зной.
За Раздольским ничего подозрительного не замечено. Это бесит Артура Нерсесовича. Ему кажется, что ему все врут. "Прослушка" ежедневно докладывает всякую дребедень. Да, говорит он и с Еленой по телефону, но болтовня их настолько наивна, что изощренный ум Аджиева начинает выдумывать наличие какого-то изобретенного любовниками шифра.
Артур Нерсесович в своих подозрениях, что его обманывают, не так уж не прав. Те трое, которые следили за Раздольским в Москве и упустили его, слишком поздно заметив, что он пошел пешком, опасаясь гнева хозяина, сговорились скрыть этот факт.
Аджиев ждет известий от Федора, но тот каждый раз при встрече только пожимает плечами. А ведь Артур Нерсесович разрешил ему пока больше не выполнять обязанностей охранника Елены, и парень целыми днями где-то пропадает.
