— После этих слов она снова посерьезнела, давая понять, что шутки кончились и пора переходить к делу. — Да, поначалу эта история ничего моему куратору не сказала. Среди известных Обществу опасных артефактов никаких карт для «Мафии» не числится, как я и говорила.
— Это и я предполагал, — он кивнул. — Слишком мала история игры.
— Именно. Но когда ты прислал фотографии карты Таро, которая находилась под слоем краски, мой куратор кое-что припомнил.
— Что-то такое, что ты не захотела обсуждать по Скайпу? Колода, конечно, выглядит довольно старой…
— Ты даже не представляешь насколько, — перебила Лиля вздыхая. — Да, именно из-за нее я и приехала… Эта колода существует очень давно. В поле зрения Общества она попала еще в конце семнадцатого века.
— Неужели? — удивился Нев. Он полез в портфель и вытащил из него карту, которую Дементьев оставил ему на изучение. — Они неплохо сохранились.
— Как ты знаешь, некоторые… необычные вещи очень живучи. Мы гоняемся за этой колодой уже несколько веков. Последний известный владелец — Раиса Петровна Громова. Она умерла больше двадцати лет назад. Мой куратор тогда как раз работал в Питере, они собирались перехватить колоду, поскольку из родственников Громовой никто не мог знать ее цену, но она, как я понимаю, успела спрятать ее еще при жизни. Нам так и не удалось изъять ее.
— Но зачем вам она? — Нев снова покрутил карту в руках и с сомнением посмотрел на Лилю. — Я понимаю, почему вы изолируете опасные вещи, но колода Таро? Это же просто гадание… Ты говорила, конечно, про то, что карты становятся «плохими», но неужели настолько, чтобы заинтересовать вас?
— Это знание о будущем, — серьезно возразила Лиля. — А знание о будущем — это тайное знание. Тайное знание — это плохо. Следовательно, колоду нужно было изъять.
Сомнение в его взгляде сменилось недоверием. Он никак не мог понять, говорит ли она серьезно, искренне веря в свои слова, или просто пытается донести до него то, как это выглядит для ее коллег.
— Ты ведь понимаешь, насколько эта позиция нелепа?
Она тяжело вздохнула, отмахнулась и пошла дальше, кажется, только для того, чтобы иметь возможность отвернуться.
— Не задавай мне этих провокационных вопросов. Я уже некоторое время не понимаю, что я делаю и почему я это делаю. Знаю одно: если колода всплыла, то мы хотим ее себе. Если ты поможешь мне ее потом забрать, моя благодарность не будет знать предела.
