В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
Однако Лара его удержала.
— Пибо, да не беги ты так! — попросила она. — Дай человеку осмотреться. Он ведь впервые в наших кораблях!..
— Я не могу не спешить!.. — хмуро заметил Пибо. — Это тебе сегодня делать нечего. А у меня самая жара… Видишь, что там впереди?!
Он снова махнул на рубку, и я сразу понял, о чём он говорит. Из окна виднелось белое море облаков под тёмным звездным небом, летящих куда-то вдаль — но дальше, у самого горизонта, в небо вздымались клубящиеся чёрные тучи, полыхая разрывами молний. Огромный грозовой фронт, каких я в прошлой своей жизни и не видел никогда… Или, может, я просто никогда не смотрел на них на такой высоте? И да, Пибо этот грозовой фронт явно не нравился.
— Простите, — сказал я, решительно разворачиваясь. — Просто загляделся…
Удовлетворённо кивнув, Пибо подошёл к металлическим створкам, потянул за какой-то рычаг — и те начали расходиться.
— Пошли-пошли! — сказал он, махнув рукой мне и Ларе, а потом указал направо. — Это один из двух наших абордажников — Сварг.
Я проскользнул между дверей и посмотрел, куда указывал здоровяк Пибо. После чего понял, что больше не назову его здоровяком даже в своих мыслях. Сварг — вот он был здоровяк!.. Плотно сбитый, с металлическим нагрудником поверх куртки с меховым подбоем… Снизу вверх по нагруднику шли три полосы с какими-то символами, и, что меня особенно впечатлило, они едва-едва — почти незаметно — мерцали внутренним светом. Хотя на вид все эти полосы были сделаны из той же самой стали.
Сам Сварг зарос густой чёрной бородой, из которой выглядывал только нос-картошка и сверкали внимательные глубоко посаженные глаза. Заметив внимание к своей персоне, он кивнул мне и махнул рукой. А Пибо уже тащил нас дальше, указывая по сторонам и, видимо, рассчитывая, что я всё запомню.
— Офицерская кают-компания, офицерская столовая, камбуз, каюта капитана, моя, старпома рулевых, карго… Это, кстати, каюта Лары, и вот эта — абордажников… А вот тут, напротив лестницы, гальюн.
Я только кивал, не успевая удивляться, как быстро получаю перевод его слов на знакомые морские термины. Не слишком хорошо знакомые, но в общем и целом — я хотя бы имел представление, о чём речь. А ещё я радовался теплу. Конечно, не такому, как на земле, под облаками, но вполне комфортному, если и дальше ходить в одеяле.
— Сначала давай в моё хозяйство! — сообщила Лара и ободряюще подмигнула мне. — Это на этаж выше.
Новая палуба и новый коридор.
