В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода.
— Нет, не простужусь. Я редко болею, — тихо заметила девочка. — Фант! Извини меня, пожалуйста, за то, что дураком тебя обозвала… Я не хотела…
— Нан, если обозвала, то наверняка хотела. Иначе бы даже и не стала… — заметил я. — Вот в жизни не поверю, что у тебя рот сам по себе обзывается!..
Девочка виновато вздохнула.
— Ну да, хотела, — кивнула она. — Наверно… Но на самом деле я так не думаю! Ты не дурак…
— Знаешь, в это мне тоже слабо верится… — покачал я головой. — Сначала ты меня в воровстве обвиняла и считала вором, потом называла дураком…
— Ты просто странно себя ведёшь! — расхрабрившись, заявила Нанна.
— Странно себя веду в каком плане? — я усмехнулся. — Пытаюсь выжить и вытащить тебя? Это странно?
— Нет…
Девочка замолчала, а я дал ей время подумать над ответом, но так его и не дождался.
— Ладно, забудь! — отмахнулся я. — Я уже почти не обижаюсь. Есть там чего поесть?
Мы вернулись с девочкой в убежище. Я ужинал, Нанна легла спать, Рубари — тоже. А я полез в книги и занялся расчётами и планированием. На обратной стороне обложки «Особенностей постройки эфирных судов» я начал накидывать схему подъёмного шара, на котором и собирался забраться на верхнее плато.
Можно было, конечно, обойтись и без черканий на бумаге, но мне всегда так легче думается — и я точно знаю, что в этом не одинок. Среди людей многие предпочитают черкать именно на бумаге. Там же я оставлял все свои пометки и предположения. Я так увлёкся, что не заметил, как проснулся мой сменщик — Рубари. Когда он кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание, я даже вздрогнул от неожиданности и принялся думать, сколько он уже там стоит.
— Так с-жжёшь ткань! — заметил он, указывая на факел в руке схематичного человечка. — Н-да пл-мя о-о-о-тд-лить. И-и-и… о-о-отк-да ткань?
— С городского дирижабля… — ответил я. — И логосы сферы пустоты оттуда же.
— То д-ло! — одобрил Рубари. — С т-бой п-йду!
Я кивнул, показывая, что не против, а потом достал записки механика с дирижабля и показал ему. Рубари долго вчитывался в строчки текста — где-то кивал, где-то хмурился, но понимал там явно больше, чем я.
— Где взять н-вйю ткань? — спросил он, наконец, и это был его первый серьёзный вопрос.
И самое главное, что к ответу я был готов. Всё-таки не зря периодически думал о том, как и из чего делать аэростат и гондолу…
— На складе Тацы, — ответил я. — Я там работал, и там же хранилась ткань для нового городского дирижабля. Десять мотков: шириной в пасс и по сорок пассов длины.
