В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
Значит, пневмы у тебя ещё двести единиц! — обрадовалась Лара. — Это хорошо! Считай, тебе крупно повезло! Обычно подобрыши либо с нулевым запасом, либо всего с сотней бывают. Мало кто сумел двести вынести с Терры…
Я хотел спросить, почему она говорит «с Терры» — ведь мы ещё на ней, просто в воздухе, но вовремя вспомнил о просьбе Лары. И решил сейчас не злить её: люди вокруг незнакомые, а я пока что от них завишу целиком и полностью.
— Как я понимаю, ты появился где-то под вечер… — сказала девушка, посмотрев на меня.
— Я просто ждал, когда меня убьют, — честно признался я.
— Убьют? Зачем?!
— Ну я ведь умер. И мне написали «ошибка»…
— Вот умора!.. — девушка звонко рассмеялась, сделав классический фейспалм. — Ты ешь, ешь… Так ты решил, что раз умер — и ошибка, то надо ещё разок умереть? Нет, это так не работает. Да и умер ты… Не умер ты!.. Все, кто умирает в яслях, переносятся в Эдем или что там ещё за мир… Но иногда людей ошибочно кидает на Терру.
— Мне вообще в той жизни не слишком везло, — вздохнул я. — Вот я и решил не пробовать… Да и тут просто игра какая-то…
— А в этой — повезёт! — уверенно заявила девушка и добавила чуть менее уверенным тоном.
Я кивнул.
— Местные это всё по-другому называют, но наших здесь много, вот и надавали знакомых названий. Этот мир… он как бы настоящий, если по отношению к нашей Земле. А там у нас были ясли — что-то вроде подготовки к нормальной жизни… Здесь, в этом мире, рождаются дети, живут люди — тут всё настоящее, понимаешь? Это не игра.
Я неуверенно кивнул, но всё ещё не мог сказать, что полностью понимаю её. И даже подозрительно скосил глаза на шарик с золотистой жидкостью.
— То, на что ты сейчас смотрел, здесь называют пневмой, — сказала девушка. — Энергией жизни, праной — кто во что горазд. Она как бы пронизывает все миры: Терру, рай, ад и даже ясли.
