В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
— Д-дов! — гордо сказал Рубари и улыбнулся. — Т-перь твой, кэп!
— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Ну что, в путь?
— Да помогут нам изначальные! — радостно прокричала Нанна, заскакивая в дверь трюма, после чего с топотом убежала по лестнице наверх. Конечно, оттуда вид был куда интереснее…
Отвязав швартовочные канаты, мы зашли следом, задраили дверь, после чего вытянули швартовочные канаты и поднялись на свои места. Рубари встал к логосу огня, повозился с заслонками, а потом показал мне указательный палец на вытянутой руке, намекая, что пришла моя очередь совершать манипуляции.
Дирижабль дёрнулся. Заскрипели конструкции и канаты, начали потрескивать стены… Труба, спускавшая воздух из аэростата, грозно загудела, выпуская из боковых отверстий настоящий ураган. В помещении сразу стало тепло и даже немного душно. Рубари быстро открыл несколько отдушин в корпусе, позволяя холодному воздуху ворваться в отсек.
Я потянул рычаги, чтобы вернуть нам контроль над управлением. Рубари снова шумно завозился с заслонками.
Рядом от восторга запищала Нанна и бросилась меня обнимать. Счастливо захохотал наш бородатый механик, заглянув в рубку. Но потом резко осёкся и ткнул пальцем в левую часть обзорного окна.
— Вот н-в-зёт! — удручённо заметил он.
Я застопорил штурвал (звучит гордо — если не знать, что это колесо от телеги), подошёл к окну и всмотрелся туда, куда указывал Рубари. Три чёрных точки приближались к скале с востока. Я схватил бинокль, висевший на стене, навёлся — и внутри у меня всё похолодело. Наши знакомые мародёры вернулись… Два уже виденных дирижабля, и ещё один — побольше, которого раньше с ними не было.
