В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
В кафе звучала громкая музыка, которую исполняли с небольшой сцены трое музыкантов. Один был с какой-то трубой, другой — со струнным инструментом, напоминающим гитару, а третий наяривал по клавишам настоящего пианино. Все столики были заняты, в помещении стоял гул — и расслышать, о чём говорят за соседним столом, было почти невозможно.
Тараки появилась спустя пару минут. Вид у неё был растерянный и, чего уж там, весьма ошарашенный. Она обвела взглядом зал, а я встал и поднял руку. Подошедшая к Тараки официантка, видимо, хотела спросить, что та желает и заказан ли у неё столик, но заметила меня и показала направление.
— Ну здравствуй, таинственный незнакомец, — тихо сказала девушка, настороженно разглядывая меня.
— Прекрати так на меня смотреть… Иначе никто не поверит, что мы старые знакомые, — посоветовал я, повернувшись к ней с широкой улыбкой.
— А мы с тобой вообще не знакомы…
— Это тебе так кажется, — усмехнулся я, а потом напомнил.
— Я постараюсь, — кивнула девушка, и голос у неё стал жёстким. — Так почему мне всё это кажется?
— Потому что Нанна все уши мне прожужжала про тебя, — ответил я. — Каждый вечер вспоминает.
— Так…
Я видел, как тяжело дались девушке мои слова. А ещё тяжелее оказалось сдержать эмоции и не наорать на меня."
"— Она мертва, — жёстко сказала Тараки, не блеснув ни единой слезинкой в глазах.
— Да, я видел, — кивнул я, после чего раскрыл газету на нужной странице и ткнул пальцем в своё имя. — Как ты думаешь, кто это?
— Это кто-то из тех несчастных, кто там умер, — ответила девушка, поджав губы, чтобы всё-таки не сдаться и не заплакать. — Судя по имени — подобрыш из яслей…
— Это — я, — спокойно ответил я, пристально глядя ей в глаза. — И на одном из причалов висит дирижабль, в котором находится ещё один очень живой труп из Экори.
— Но… как? — тихо спросила Тараки.
— Поверь, было нелегко. Сложнее всего — под носом у скамори строить дирижабль, — пояснил я. — Ну и да… Нас пытались расстрелять из торгового дирижабля, который обычно прилетал в Экори раз в полгода.
— Да, я слышала… Они пытались подарить выжившим быструю смерть или лёгкое перерождение, — кивнула девушка.
— Да ни хрена!.. — буркнул я, уткнувшись в пиво (петь хочется: «Пи-и-и-иво-о-о-о!»).
