В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
А в трущобах в Старом городе все ещё кричали люди, и из последних сил дрались с чудищами остальные стражи. И глядя на то, как самая большая особь раз за разом преодолевает их сопротивление, я понимал, что наблюдаю конец Экори. Будет ли он вообще когда-нибудь восстановлен?"
"Наверно, да, но точно нескоро… Город не был богатым — да что уж там, он мог содержать только десяток стражей. А чтобы зачистить скалу, требовался отряд из пяти десятков опытных бойцов. Конечно, жители, скорее всего, выживут — просто возродятся на других скалах, где каждый нормальный человек имеет привязку…
— У меня нет привязки на другой скале, — грустно сказала девочка.
— Трусил… — кивнул я. — Плохой из меня боец…
Ну ребёнку врать — последнее дело, люди!..А трусить… Да здесь на весь город только десяток стражей и не струсил! Все остальные безостановочно метались и паниковали…
— А у тебя есть привязка на другой скале?
— Нет, у меня тоже нет.
— Тогда ты не струсил, ты всё-таки смелый.
— Тогда ты тоже смелая, — сказал я.
— Мне звонили и сказали держаться тебя, — радостно улыбнулась девочка. — Я и не боялась!
Да мне бы её веру!.. Хоть толику!..
— Да! Победил! — крикнула моя спутница, указывая вниз.
И это было так. Гра Гронги стоял, оглядываясь и утирая пот со лба, а поверженная сколопендра свернулась колечком, мелко вздрагивая.
— Гра! Гра Гронги! — заорал я что есть мочи.
Страж услышал. Он поднял взгляд, заметил нас и кивнул. Не отрывая от нас взгляда, уставший Гронги сделал пару шагов к канату, и тут поверженная тварь, видимо, окончательно сдохнув, распрямилась в последней судороге. Её хвост стремительно пронёсся по земле, настиг стража — и продолжил движение, оставляя за собой кровавый след и растянутые внутренности. Только посох со звоном брякнулся на землю…
— Фу! Прям в лепёшку! — сказала девочка, сморщившись, но в её глазах застыл лёгкий восторг от увиденного.
Никогда к этому не привыкну. Не должны дети такому радоваться! Не должны! Да, всё понимаю, здесь многие могут себе позволить и десяток смертей… Хотя местные дети ещё и взрослеют быстро. К шестнадцати нашим годам — и к местным девяти — они уже считаются вполне взрослыми. Да, в правах они слегка ограничены, но не критично — только по некоторым аспектам, почти как и у нас на Земле… В яслях номер двадцать три.
