Автор
Вечерняя электричка заполнила станцию, привозя последних жителей города в поездках на заработки. Лишь Лидия Сергеева села в свой автомобиль, вздохнув после долгого дня. "Нужно что-нибудь поближе к дому искать," — подумала она, откидываясь в кресле. Так начинается приключения в Городском детективе "Штопая сердца", где каждое движение приведёт читателей к загадочной смерти....
— Глафира, это вы? — деловито спросила женщина, вышедшая встречать девушку.
— Здравствуйте, — Глаша покосилась на коробку в своей комнате. — Это что?
— Не знаю. Дворник занёс, ругался, сказал, что оставил на скамейке ещё утром какой-то высокий мужчина. Там и записка сверху приклеена: «Для Глафиры Польской».
Глаша аккуратно приблизилась к открытой коробке и спросила:
— Она была открыта?
— Да. Я бы не стала трогать чужие вещи. Глафира, может быть, вы потом займётесь своими делами, давайте закончим основное.
Не обращая внимание на слова агента, девушка достала из коробки картину, потом сломанный детский барабан и присела на кровать. Она долго всматривалась в эти хорошо знакомые вещи и пыталась понять это послание, потому что от того, разгадает Глаша смысл этого ребуса или нет, зависела жизнь Анны Михайловны.
— Алло, — девушка набрала номер Казакова, — вы мне срочно нужны на родительской квартире, — отрывисто сказала она и сразу же набрала номер Погорелова. — Серёжа, приезжай к дому моих родителей, нужно камеры глянуть и поквартирник сделать.
— Вы, наконец, обратите на меня внимание? — завопила стоящая подле Глаши женщина. — Мне ещё ребёнка из детского сада забирать. Вы просто невыносимы!
— Ребёнок! — вдруг сказала Глаша. — Точно! Сломанный барабан, это её боль по Илье, а может, и не только её, — глядя прозрачными глазами на риелтора, проговорила Глафира.
Она поискала глазами пакет, потом вспомнила, что в кармане лежат перчатки, надела их и схватила картину.
— Кто же ты?
Вдруг перед Глашиным внутренним взором ярко возникла та самая доска со снимками, после взгляда на которую рядом с девушкой стала ходить тревога, потом Глафира вспомнила Илью и сейчас застыла в онемении, прошептав:
— Этого не может быть. Одни глаза, одни глаза, — она лихорадочно набрала номер Визгликова и крикнула. — Я знаю, кто он! Это не Лавр.
— Польская, только не дури. Оставайся на месте.
— Стас Михайлович, это наш дворник, дядя Митя. Просто поверьте мне! Просто поверьте! Это сто процентов он. Как прибудете на место, сразу к нему в дворницкую, — Глаша бросила трубку.
Она вылетела на улицу, метнулась к запертой двери жилища дворника, изо всех сил дёрнула ручку и, как ни странно, дверь поддалась.
