Автор
Павел Седов живет по своим жизненным законам, исключительно избегая мыслить о чувстве вины. Но даже когда он встречает свою 17-летнюю дочь, его жизнь становится гораздо сложнее и осознанные обстоятельства заставляют его пересматривать все. Городской тариф неизбежно затрагивает личность Седова в новом ключе, отваживаясь на разговоры о прошлом и будущем, которые переворачивают стабильную жизнь героя.
Сервис был приличным, с собственным маленьким кафе, где можно было подождать, попивая кофеек, покуривая и глядя в телевизор, настроенный на спортивный канал. Павел уже допил свой кофе, когда они вошли: молодая, дорого одетая красавица и сгорбленный, как древний старик, мужчина с палкой. Красавица подвела своего спутника к соседнему столику и помогла сесть. По лицу ее было видно, что она раздражена, и, когда женщина заговорила, Павел услышал в ее голосе неприкрытую злость и в то же время какую-то усталость. Она взяла у барной стойки две чашки кофе, одну поставила перед мужчиной с палкой, бросила ему что-то резкое и вышла, неся вторую чашку в руках. Через несколько секунд Павел увидел ее через большое, до потолка, окно, красавица стояла на улице, пила кофе и разговаривала по мобильному. «Не хочет, чтобы он слышал, наверное, любовнику звонит», - понял Павел и непроизвольно кинул на мужчину за соседним столиком сочувственный взгляд. Тот поймал этот взгляд и смущенно улыбнулся в ответ. Как-то незаметно завязался разговор, и Павел вдруг заметил, что мужчина-то совсем не стар, скорее даже молод, во всяком случае моложе самого Павла.
- Травма? - спросил Павел, кивком головы указывая на палку, прислоненную к столу"
"- Да нет, это теперь на всю оставшуюся жизнь, - мужчина криво усмехнулся. - Жену жалко, устала она от меня. И бросить не может - совесть не позволяет, и жить я ей не даю. Сам виноват, надо было вовремя лечиться, а я все думал обойдется, обойдется, не может быть, чтобы такое случилось со мной, с кем угодно, только не со мной. А вот случилось.
- А что у вас?
- Началось с ерунды. Потом оказалось - межпозвоночная грыжа. А видите, чем все кончилось? Говорили мне, что нужно делать операцию, но ведь работа, удовольствия, времени жалко, да и страшно, - он горько покачал головой. - А так разве не страшнее?
Целую неделю Павел вспоминал этот разговор, и перед глазами все время вставала картина: он с палкой, согнутый пополам, и рядом с ним злая, раздраженная и усталая Милена, ненавидящая его и не бросающая только из жалости или из стыда перед знакомыми и близкими.
Через неделю он сказал ей.
- Ладно, давай подумаем о лечении.
