Автор
Павел Седов живет по своим жизненным законам, исключительно избегая мыслить о чувстве вины. Но даже когда он встречает свою 17-летнюю дочь, его жизнь становится гораздо сложнее и осознанные обстоятельства заставляют его пересматривать все. Городской тариф неизбежно затрагивает личность Седова в новом ключе, отваживаясь на разговоры о прошлом и будущем, которые переворачивают стабильную жизнь героя....
Но как он его заметил? Неужели Щеколдин оказался настолько легкомысленным, что даже не прятался? Не может такого быть, если бы он не прятался, его бы заметили все жильцы девятого этажа, тем более провел он на своем наблюдательном посту довольно длительное время и находился там, судя по всему, не один день: ему же нужно было установить, как часто Милена сюда приходит. Все жильцы девятого этажа были опрошены еще тогда, когда глазастенький участковый вместе с Настюхой Каменской обнаружил банку с окурками и обильные следы мочи, и ни один из соседей Канунникова Чигрика не видел.
Но как бы там ни было, Канунников, убив Милену и собрав вещи, вышел из квартиры, понял, что у него на пути встал непонятного происхождения свидетель, и увез его подальше. Как? Посулами заманил, уговорами, угрозами? Это знает только сам Канунников. Найдем - спросим.
Сегодня польская бригада международных вагонов поезда Москва - Варшава приехала в Москву.
И с самим Канунниковым еще вчера утром все казалось таким бесспорным, а вот сходила Настюха Каменская с тем глазастеньким участковым, с Дорошиным, на место происшествия - и снова сомнения одолели.
Вот, однако, и приехали.
Следователь Давыдов знал порядок организации экспертных исследований, но собирался грубо его нарушить, пользуясь собственным авторитетом, почтенным возрастом и давними дружескими связями. Эксперту Давиду Львовичу Милькису, старому своему другу, он позвонил заранее, тот долго и подробно рассказывал о своих болезнях, не позволяющих ему работать быстро, из-за чего экспертизы скапливаются и неделями ждут своей очереди, а также о принципиальности начальника экспертно-криминалистического центра и его любви к порядку.
- Ну так ты жди, Додик, я скоро буду.
И повесил трубку.
