Автор
Павел Седов живет по своим жизненным законам, исключительно избегая мыслить о чувстве вины. Но даже когда он встречает свою 17-летнюю дочь, его жизнь становится гораздо сложнее и осознанные обстоятельства заставляют его пересматривать все. Городской тариф неизбежно затрагивает личность Седова в новом ключе, отваживаясь на разговоры о прошлом и будущем, которые переворачивают стабильную жизнь героя....
- Господи, какой ужас! - Ира бросила нож и схватилась руками за голову. - Таня, как вы со Стасовым воспитываете ребенка? У него же нет детства. Ты только послушай, как он разговаривает! Как будто ему сорок лет, а не восемь.
- Мама, - внезапно подал голос Гриша, - я догадался. Тетя Ира настоящая звезда, и все об этом знают, только я один не знал, поэтому мой вопрос показался дяде Юре смешным. Правильно?
- Правильно, солнышко, - рассмеялась Татьяна. - Иди к себе, сейчас тетя Ира будет резать лук, и у тебя слезки потекут.
Гриша с достоинством покинул помещение. Даже угроза луковых слез не заставила его двигаться быстрее. Стасов всегда говорил, что его жена родила тройню: сперва Гришкину обстоятельность, затем Гришкину медлительность, а потом уж и самого Гришу.
Они праздновали День милиции. Правда, 10 ноября в этом году пришлось на будний день, поэтому договорились собраться у Татьяны и Стасова в ближайшую к празднику субботу. Обязанности разделили: Коротков пообещал при помощи жены приготовить какое-то совершенно невозможное мясо, Каменская и Чистяков должны были принести сладкое, с хозяев дома причитались спиртное и легкие закуски.
Коротков и Ирина приехали пораньше, на приготовление «совершенно невозможного» мяса требовалось время, гости должны были явиться только через час. Татьяна еще раз проверила накрытый стол, убедилась, что все необходимое сделано и можно немного передохнуть, и налила себе чаю.
- Вот что значит сила привычки, - задумчиво проговорила она. - Празднуем День милиции, а милиционеров-то среди нас - раз-два и обчелся. Только ты, Юрик, да Настя. Стасов давно в отставке, я - недавно, Доценко тоже уже не служит.
- И Настюха, того и гляди, уйдет, - откликнулся Коротков. - Тогда вообще один я останусь. И наши ежегодные посиделки в День милиции будут собираться в честь одного меня. А я буду чувствовать себя героем и страшно гордиться.
Татьяна выдала ему глубокую широкую миску, в которую Коротков принялся складывать отбитое мясо.
- Насчет Насти - это ты серьезно? - спросила она. - Она действительно собралась уходить?"
"- А куда ей деваться? Ей сорок пять исполнилось. И с Афоней нашим ей не ужиться, он ее поедом ест. У Каменской диссертация почти готова, ей предлагают на кафедру переходить, должность полковничья, так что звание она получит.
