Автор
Павел Седов живет по своим жизненным законам, исключительно избегая мыслить о чувстве вины. Но даже когда он встречает свою 17-летнюю дочь, его жизнь становится гораздо сложнее и осознанные обстоятельства заставляют его пересматривать все. Городской тариф неизбежно затрагивает личность Седова в новом ключе, отваживаясь на разговоры о прошлом и будущем, которые переворачивают стабильную жизнь героя....
Большаков слушал внимательно, делал в блокноте какие-то пометки, по ходу доклада задавал уточняющие вопросы и делал весьма толковые замечания. Преодолеть неприязнь к новому шефу Настя не могла, но не могла и не признаться самой себе, что давно уже не испытывала такого удовольствия, отчитываясь о проделанной работе. Афоня был совсем не таким, он слышал только то, что хотел слышать, и пропускал мимо ушей любую информацию, которая не укладывалась в выстроенную им самим схему. Эта отбрасываемая им информация порой добывалась такими потом и кровью, и сыщики так ею гордились! А Афоня расправлялся с ней, как с ненужным мусором, поэтому доклады обычно оставляли у них привкус горечи и обидное ощущение впустую потраченных сил, не говоря уж об унизительном чувстве собственной интеллектуальной неполноценности: они-то думали, что добытые сведения дают новый толчок делу или, по крайней мере, вносят новые нюансы, а оказывалось, что они дураки и ничего не понимают.
Обсудив то, что рассказала Каменская, Большаков начал задавать вопросы об оперативниках, работающих по делу об убийстве Погодиной.
- Как вы считаете, - спросил он под конец, - мне нужно звонить в округ, чтобы работу поручили другим сотрудникам или подключили кого-нибудь посильнее?
Настя пожала плечами:
- Да нет, Хвыля нормально работает, оперативно. И второй мальчик, Рыжковский, тоже. Во всяком случае, у меня лично претензий к ним нет.
- Ну что ж, очень хорошо. А как наши ребята? Вы всеми довольны?
- Константин Георгиевич, из наших по этому делу работает, кроме меня, только Зарубин, а мое мнение о нем вы и так знаете. Он - отличный сыщик, очень мобильный и достаточно опытный. Между прочим, в нашем отделе у него самая большая агентура.
- Знаю, - усмехнулся Большаков. - Ко мне есть вопросы? Может быть, просьбы?
Настя набрала в грудь побольше воздуха. Просьба у нее была: завтра на заседании кафедры должна обсуждаться ее диссертация, и было бы очень неплохо, чтобы начальник разрешил ей уйти с работы.
