Тысячи раз видела всяких красивых баб на фотографиях, но никогда мне ни на кого не хотелось так быть похожей, как на эту шоколадницу. Не знаю почему… И вдруг… Ты представляешь?.. Сам Лиотар, потомок художника!.. Добрый старикан. Клиника в Альпах, культура — что тебе сказать!.. Ты никогда не был в Альпах, Решетников? Значит, ты не знаешь, где живет Дед Мороз. Я заговорила с Лиотаром по-немецки, он очень удивился и обрадовался. Я тогда не знала, что это тот самый Лиотар, иначе сказала бы ему, что хочу быть похожей на шоколадницу.
Он очень долго меня осматривал, у меня брали все анализы, замеряли пульс и давление, фотографировали. Меня никогда так много не фотографировали и не делали рентгенов. Лиотар все смотрел на снимки, смотрел на меня — при дневном свете, при электрическом. Делали маску с моей рожи, и не один раз. Собирались другие врачи, и я чувствовала, что меня как будто пытаются сочинить. Будто я еще не родилась, а просто какая-то глина или гипс, или мрамор, и вот они все о чем-то говорят в моем присутствии, и я знаю, что они говорят обо мне, хотя говорили-то они по-итальянски с примесью латыни и я не очень понимала текст, но в общем чувствовала, что они обсуждают, какой я буду.
Палата у меня была отдельная, Решетников. Где там этому номеру, в котором мы с тобой прячемся!.. Отдельная палата, сестра Нора, санитарка фрау Кристина, вид на заснеженные горы из окна. Я хотела, чтобы меня придумали, сочинили, сделали похожей на шоколадницу, и чтобы потом я непременно уснула вечным сном.
Это все и было похоже на сон. А потом начались операции. Я не буду об этом, ладно?.. О том, как мне спиливали подбородок, потом — нос, как что-то удаляли, а что-то наращивали, вводили силикон в надбровные дуги, в губы. Не бойся, Решетников. Я не робот, я не из чужой плоти. Все то, что ты видишь перед собой, живое. Оно уже мое. И зубы тоже — даром что фарфоровые и на штифтах. Зато красивые зубы, правда?.. Они перетягивали мне всю кожу, они убирали шрамы лазером, вывели татуировку на плече (ее я по дурости сделала, еще в Германии)… За полгода со мной проделали столько манипуляций, что и сказать трудно.
После каждой операции я замечала в себе перемены. Появилась вера. Самая настоящая вера — в жизнь, в людей, в природу, в то, что все будет хорошо. Это непередаваемо. Я начала меняться внешне и вместе с тем начинала чувствовать себя женщиной — впервые за двадцать три года. Я начала по-новому смотреть на мужчин. А почему бы и нет?.. Почему?..
