В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Раздел Chitat.online для книги «Горсть патронов и немного везения» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Еще раз сравнив изображения, я понял, что это: шрам! Отчетливый шрам на подбородке, меж тем как на снимке, который я принял за более поздний, шрама не было. Не мог же он его стереть, да и гримировать для фото со стаканом в деревенской избе стал бы едва ли. Теперь я увидел, что никакая это не лысина, а всего лишь яркая полоса света из окна, отражавшаяся от очень коротко, почти «под ноль», остриженной головы. И я поменял снимки местами.
Фото «На рыбалке» ничего не сообщало о времени: Ямковецкий был запечатлен на общем плане, вполоборота, с папироской в зубах и телескопической удочкой с катушкой; он привстал в моторной лодке, словно собирался подсечь клюнувшую рыбину. Зато на берегу я разглядел самолет — самый настоящий серебристый самолет, справа и слева от которого росли деревья, на горизонте виднелись высотные дома, и было очевидно, что это не аэродром, но и не ВДНХ; там не было реки с моторкой, причаленными к берегу просмоленными весельными лодками и мостовыми опорами. Пожалуй, не так уж много городов или предместий, где установлены памятники в виде настоящих самолетов, и определить место не составит особого труда. Сделав пометку на обороте «Место?», я убрал снимок в конверт.
Худой, стриженный наголо, татуированный, с золотыми зубами и стаканом водки — ни дать ни взять откинувшийся уркаган. А год — 1991-й. Майвин же сказал, что его посадили в 1993-м. Может, посадили не впервые? Вышел по амнистии после путча, когда в Уголовном кодексе появились изменения, дополнения и отмены статей, или оттянул по полной? Колымил на Севере, заработал кучу денег и проел зубы, вернулся и сел через два года?
«В свое время этот тип доставил мне много неприятностей…» — сказал Майвин.
В какое «свое» — с девяносто первого по девяносто третий?
«Теперь принялся за Илону…»
До сих пор Майвин думал, что Ямковецкий отбывает в колонии. Выходит, за Илону папаша принялся в последние дни. А ведь прижал он их здорово. Уж если Майвин при всех своих связях не знает, убежал Ямковецкий из мест заключения или освободился!..
Час от часу ситуация становилась все более загадочной. Три последние фотографии, на которых Ямковецкий был представлен в облике респектабельного, добропорядочного и обеспеченного гражданина, и вовсе загнали меня в тупик. Они были сделаны приблизительно в одно время: в кабинете за компьютером, на фоне «Линкольна» (который, впрочем, мог принадлежать вовсе не ему) с дочерью, похожей на западную фотомодель, в Магдебурге, и в автосалоне.
