Поэтому физиономия, это конечно здорово, но важнее всё ж таки врасти в образ! Если мешковатые арабские штаны и бурнус сидят так, будто таскаешь их с самого детства, а характерные для любого араба движения (о которых он и сам не слишком-то задумывается) выполняются без наигрыша и вовремя, это талант!
– Из-за него, – кивнул старец, – Давайте-ка я малость покомандую…
И тут пояснил, дабы не было обид и недопонимания:
– Хочу поставить наше судёнышко так, чтоб подозрений не было. От лишних глаз. Сколько вам надо времени?
– Ну… – Ерофеев прикинул фронт работ, – с полчаса.
– Мелкая поломка, – кивнул старый капитан, и чуть сощурившись, оглядел рангоут. Похмыкав, он принялся командовать, и пару минут спустя рангоут доу принял тот полуразобранный вид, что издали любому наблюдатели просигнализирует о неполадках на судне.
– Вот как-то так, – сказал Иван Ильич, и сев поудобнее, достал трубку верескового корня, наблюдая за действиями пловцов с неиссякаемым детским любопытством. А смотреть было на что…
За борт с превеликими предосторожностями перевалили мины, обшитые досками так, что те казались большими ящиками. Сторонний наблюдатель, случись ему увидеть такое, озадачился бы, но пожалуй, не слишком! То ли какие-то контрабандные изыски, то ли пираты после удачной операции прячут до поры добычу… Рутина!
Разве что маски и дыхательные аппараты выглядят несколько чужеродно. Но и то… переодевались пловцы с превеликими предосторожностями, с расчётом как раз на сторонних наблюдателей, притом с хорошим биноклем. Случай, конечно, маловероятный, но отнюдь не невозможный!
Лодку без мачт и парусов не так-то просто разглядеть на волнах даже среди бела дня, особенно если её владелец этого не желает. А вот парусное судно видно издалека! И кто поручится, что сейчас за ними не наблюдает озадаченный контрабандист?
Одев дыхательные аппараты, они угрями выскользнули за борт, со всеми предосторожностями принявшись за буксировку мин. Благо, капитан подсказал им, как использовать течение себе на благо, так что особого труда это не составило.
На месте они разобрали доски, закрепили якоря на нужной высоте и отправились назад. Впрочем, это оставшимся на судне не было видно ничего, кроме макушек пловцов, да ящиков, глубоко сидящих в воде.
Для наблюдателей время тянулось томительно и зевотно, будучи приправлено лишь лёгкой перчинкой тревоги, да возможной (но крайне маловероятной!) опасностью со стороны.
Пловцам же пришлось изрядно потрудиться, да и нервных клеток они потратили куда больше.