Третьим в списке шел Митрофан, четвертый сын Михаила Григорьевича. Этот мне не годился по эстетическим соображениям — в детстве его уронила нянька, и он стал горбуном. Да и в настоящее время большая часть его доли ушла на безумные «свадьбы» с проститутками.
Путаясь в длинной ночной рубашке, я с трудом сполз с высокой кровати и прошлепал босыми ногами по спальне в поисках зеркала. Должна же где-то здесь быть ванна? Ан нет — в углу я обнаружил причудливую деревянную тумбочку, на которой красовались тазик с кувшином, а рядышком приютился ночной горшок. Это что же, вот такие у миллионеров санитарно-гигиенические удобства? Зеркальце здесь было, но маленькое, в две ладони величиной. Побриться и то будет затруднительно. А я так хотел посмотреть на свое новое тело в полный рост. Придется по-другому…
Представляя, как сейчас хихикает дед, видя на мониторе мои потуги, я снял ночнушку и принялся знакомиться со своим реципиентом. Ну что же… Первое впечатление благотворное — руки-ноги на месте, то, что между ног, — тоже. Пуза нет, мускулатура слаборазвита, но это мы исправим… Вот за ощупыванием меня и застукали!
Дверь внезапно, без стука, распахнулась, и на пороге возникла толстая тетка, с круглым румяным лицом. «Нянька», — подсказала мне память реципиента.
— Это что же ты, Александр свет Михайлович, делаешь? — грозно завопила она. — Никак рукоблудием решил заняться? Да и стоишь голяком на сквозняке! А ну как простудишься? Немедленно оденься!
Вот как! Парень уже четвертной разменял, а до сих пор по указке няньки живет. Правильно сказал мой дед, проглядывая досье кандидата на внедрение: «великовозрастный балбес». Все свое свободное от сна время мой герой проводил за чтением церковных книг, беседами с бабками-богомолками и раздачей милостыньки. А может, и к лучшему, что он не тратил состояние на водку и баб, как братец Митрофанушка.
— Закрой рот, Марковна! — грубо бросил я разбушевавшейся старушке.
— Ах ты… ах ты! — буквально задохнулась от возмущения нянька, замахиваясь на меня пухлым кулачком.
Но я просто молча глянул на нее, и Марковну словно сдул. Она испуганно отскочила к двери и вдруг залилась слезами. Я даже не оглянулся — все равно ведь придется ее строить в три шеренги, так почему бы не начать прямо сейчас.
Я наклонился к крохотному зеркалу, пытаясь рассмотреть свое лицо. Хорошая такая физиономия, носик курносый, глазки голубенькие, щечки-яблочки. Отличный образчик русского генофонда. А что это такое на щеках? Я ощупал подбородок — так и есть — реденькая бороденка. Нет, ну с этим мы будем беспощадно бороться! Я было открыл рот, чтобы приказать няньке принести бритву и остальные принадлежности, как память Александра услужливо подсказала, что бритвы нет во всем доме.