Автор
В будущей России, герой из нашего времени становится императором для спасения страны. Спутник современности оказывается коронованным правителем Российской Империи, стремясь наладить утраченную историю и вернуть Россию в ее светлое прошлое.
Суриков удивленно пялится на цесаревича, пришедшего к нему за помощью.
— Дело в том, господин академик, что я… влюблен. Моя избранница — принцесса из дома Гогенцоллернов, Виктория. Мне необходимо дать ей знать о своей любви. И помочь мне можете только вы.
— Да чем же, Ваше Императорское Высочество?
— Напишите картину. Что-нибудь из наполеоновских войн. На переднем плане — молодой русский офицер, раненный. Над ним склонилась немецкая девушка. А дальше — бесконечная колонна французских солдат и Наполеон, брезгливо смотрящий на раненого.
— И в виде русского офицера и немки будут изображены вы и ваша избранница, — Суриков, похоже, заинтересовался моей идеей. — Ваше Высочество, если позволите, я попробую сделать несколько набросков прямо сейчас.
Мы расстались через четыре часа. Мы обсудили наброски, до хрипоты наспорились по поводу композиции и решили вопрос с названием полотна. «Битва при Дрездене». Здорово! Хорошо, что у Василия Ивановича есть время и он готов временно отвлечься от своей «Боярыни Морозовой».
"Вот по осени и едем свататься. «Едем» — это значит я, Ренненкампф, Васильчиков и атаманец Шелихов, с которым я теперь каждое утро занимаюсь рукопашным боем. И, разумеется, с нами едет академик Суриков со своим полотном «После поражения». На переднем плане тяжело раненный русский офицер-драгун, который с мольбой протягивает руки к немецкой девушке. Девушка, списанная с фотографии Моретты, вытирает ему кровь, а сама с ужасом на лице смотрит на убитых пруссаков, лежащих рядом.
Проняло. Старый кайзер, полюбовавшись на присланное ему в подарок творение академика, прослезился и разразился длинной речью о братстве оружия, об общей истории, о давних традициях дружбы и добрососедства. А ко мне приближается молодой Вильгельм:
— Послушайте, кузен, одна из фигур на картине напоминает мне мою родственницу.
— Э-э… — А ну-ка, постараемся покраснеть и сделаем вид, что нам мешают руки! — Кузен, я могу вам довериться? Помнится, мы с вами были довольно близки в России, но все же…
Он заинтересован и заинтригован. Его серые чуть навыкате глаза впились в меня.
— Я полагаю, что не давал вам повода, кузен, сомневаться в моем к вам расположении.
— Хорошо, кузен.
