Господин из завтра. Тетралогия — читать онлайн бесплатно полностью

Государь тоже засмеялся, ну у нас с Махаевым как отлегло: жаль было бы Рукавишникова к самоедам посылать, человек-то он неплохой, душевный…

Немного времени прошло, слышим: они там песни петь стали. Поначалу вроде знакомые, а дальше… Переглянулись мы с Филей: нам-то эти песни слыхать уже доводилось, давненько, правда…

Как из Японии проклятой, опосля убийства государева брата, плыли мы, так государь напился крепко, да принялся глотку драть.

Горит в сердцах у нас

Любовь к земле родимой,

Мы в смертный бой идем

За честь родной страны.

Пылают города,

Охваченные дымом,

Гремит в седых лесах

Суровый бог войны."

"…Вот и снова мы песню эту, про артиллеристов и какого-то Сталина, услыхали. Смотрим с Махаевым друг на дружку, потом давай Засечного пытать: слыхал ли он когда эту песню? Тот отнекивался поначалу, а потом признался — как, грит, Ляксандра Михалыч задумается над чем крепко, то непременно про этого Сталина вполголоса петь начинает. И про артиллеристов, которые за нашу Родину «огонь, огонь…». Значит, думаю, и Рукавишников эту песню знает, откуда только… А в кабинете точно на два голоса поют. И про будущую войну опять пели, и про Москву еще что-то, что, мол, кто поет о столице, тот о стали песни распевает! Затем уже и вовсе странно стало: поют вроде песню знакомую, а слова ну вовсе не те:

Есть на Волге утес.

Он бронею оброс,

Что из нашей отваги куется!..

И дальше про то, что утес этот стальным городом называют. Тут и Засечный глаза вылупил, понять не может: какая такая битва, да еще и с немцами, возле Стальграда идет? А мы уже другое слышим: у них там вроде как бой не бой, драка не драка, а только пыхтят оба, выдыхают резко. Потом — ба-бах — стол опрокинулся.

Ну, тут уж мы влетели в кабинет, все втроем. Дверь только схрупала. Глядим — глазам не верим: государь с Рукавишниковым ногами машут, друг дружке, стало быть, удаль свою показывают. Нас увидали — сперва оба с лица помрачнели. Потом Рукавишников и говорит государю:

— Стало быть, было бы нас сейчас двое против троих. И, думаешь, не отбились бы?

Государь усмехнулся и эдак вот губу скривил:

— Отбились бы? Да и без моей помощи эта парочка вас бы обоих враз уделала!

— Ой-ой-ой! Привык, что «пластунский бой» в эти времена — вундервафля, и думаешь, что рукопашный бой в России за сто лет не усовершенствовался?

Государь покривился слегка и говорит, да так чисто и твердо, ровно и не пил вовсе (а на полу меж тем три штофа пустые лежат!):

— А давай-ка, братуха, проверим. Практика — критерий истины, и этого еще никто не отменял!

Рукавишников враз загорелся:

— А давай! Со мной шестеро — вот и выставляй своих шестерых. Завтра от твоих орлов только пух и перья полетят!

— Пу-у-ух и пе-е-ерья?! — Государя тоже, видать, разобрало, ишь как слова тянет.