Автор
Эпическая тетралогия о судьбах людей, ищущих смысл жизни в эпоху перемен. Главный герой путешествует сквозь время, встречая исторические события и личности, которые меняют его взгляд на прошлое, настоящее и будущее. История переплетает любовь, предательство и стремление к истине.
Правда, по физиономии Александра III почти невозможно судить о его настроении, но все-таки мне сердце вещует — недоволен самодержец, недоволен…
…Вот наконец и закончился встречный парад. Прошли церемониальным маршем преображенцы, проскакали кавалергарды и лейб-уланы, и теперь все вместе рассаживаются по саням. В первых, разумеется, оба императора. Во вторых — наследники. Должны были быть. Вот только я внес кое-какие коррективы в этот план.
Кронпринц Фридрих подошел к саням и уже оперся на руку Васильчикова, чтобы усесться назад, рядом со мной. А вот те шиш! Васильчиков бестрепетной рукой направляет его на переднее сиденье.
— Вашему Высочеству будет удобнее сидеть напротив Его Высочества и видеть его глаза, — поясняет Ренненкампф на своем безупречном немецком.
Вот только Павел Карлович забыл пояснить, что я собираюсь сесть не совсем напротив кронпринца. Поэтому стоит посмотреть на эту ошалелую физиономию, когда напротив него оказывается Моретта. А рядом с ним — «братец Вилли». Фридрих делает попытку вылезти из саней, но не тут-то было! Васильчиков, Хабалов, Шелихов и Махаев уже стоят на полозьях, Ренненкампф и Эссен заняли свои места по бокам от кучера, и я от всей души рявкаю: «Пошел!» Сани идут быстро и легко, и вот мы уже на заполненных народом улицах.
Я встаю и приветственно машу рукой. Фридрих пытается повторить мой подвиг, но Хабалов, повинуясь условному знаку, толкает кучера в спину. Тот дергает поводья, и Фридрих тяжело рушится обратно на прикрытое медвежьей шкурой сиденье. Вот так, Ваше Высочество, у нас все делается только с моего разрешения.
Улыбнувшись, я предлагаю «братцу Вили» поприветствовать петербуржцев. И вот мы уже стоим, поддерживая друг друга. Так, а сейчас — первый номер нашей программы…
К нашим саням бросается несколько человек. Это студенты, курсистки, рабочие и работницы. И все тянут руки к Вильгельму. У мужчин в руках цветы, а девушки стараются поцеловать принца куда-то под его нафабренные усы. И все дружно выкрикивают здравицы на немецком языке. Разумеется, в его честь. Ого! А глаза-то у него на мокром месте. Он протягивает руки к приветствующим, что-то неразборчиво кричит им в ответ…
— Поразительно, — скрипит Фридрих. — Я никогда бы не подумал, что в вашей стране, Ваше Высочество, так обожают моего сына.
Ну, насчет «обожают» не уверен, но Васильчиков получил задание и с честью его выполнил.
— Ваше Высочество, — мой голос сух, как песок в Сахаре, — мой народ любит меня и готов полюбить моих друзей.
