— Я Кухулин, командующий Ирландской республиканской армией!
— Но, сэр… — Директор в растерянности замолкает, не зная, как выразить сомнение в словах вооруженного гостя. Просто сейчас я не похож на портреты, напечатанные во всех газетах: на мне накладные рыжие усы, такие же брови, глаза прячутся за стеклами затемненных очков. А зачем давать рассмотреть себя вблизи свидетелю, которого я не планирую устранить? Да-да, оставлю в живых. Не из гуманизма, а в чисто рекламных целях. Мол, вот такой он, наш дракон, — строгий, но справедливый…
Неторопливо достаю из внутреннего кармана глушитель и ставлю его на револьвер. Выстрел звучит негромко, но в столешнице образуется дыра, а лицо визави обдает щепками.
Директор бледнеет и отшатывается, насколько ему позволяет спинка стула. Вот теперь поверил — такая штука, как бесшумный револьвер, имеется только у меня! Об этом полезном приспособлении много пишут в газетах. По слухам, глушитель пытались воспроизвести очень многие, начиная от лондонских налетчиков и заканчивая британскими военными, — тщетно!
— Что вам угодно, сэр? — испуганно блеет важный господин. Как бы кондратий не хватил бедолагу.
— Я пришел за тем, что принадлежит моему народу по праву!
— Н-но, сэр?..
— Или я получу регалии ирландских королей в вашем кабинете, или мы возьмем их сами. Во втором случае вы станете последним директором Британского музея, а сегодняшний день — последним днем существования самого музея.
— Сэр, здесь собрано достояние всей мировой культуры!
— Которое было захвачено солдатами Ее Величества силой. Говоря просто — узаконенным вашей королевой разбоем.
Щелкаю крышкой часов:
— У вас тридцать секунд на принятие правильного решения. Постарайтесь не ошибиться.
Через неделю в Лимерике представители древних кланов Макмурроу, О’Брайенов, О’Нейлов, Маклафлиннов и О’Конноров гадали, зачем они собраны в неприметном доме. Зайдя в комнату, здороваюсь (гэльское наречие дается все лучше) и приглашаю в зал."
"Вы видели, как плачут пожилые, видевшие жизнь и имеющие власть мужчины? Даже у меня, старого циника, дрогнуло сердце. Не вытирая слез, они нежно гладили лежащие на подушечках клановых расцветок родовые мечи и короны.
«Ирландия, любовь моя…»
Джон О’Лири выполнил мою просьбу — нашел по-настоящему великого поэта. Уильям Батлер Йейтс, совсем молодой человек с горящим сердцем и огромным талантом. Романтика партизанского лагеря, беседы с бойцами, участие (под строжайшим контролем) в боевой операции, проповеди наших священников… Что еще надо, чтобы упавшие на благодатную почву семена дали обильные всходы?
Разве что вождь. Неуловимый и беспощадный, уничтожающий врагов и помогающий друзьям, герой своего народа. В общем, Кухулин.