Жаль, что сделать из них корректировщиков артогня мы так и не смогли — радиостанции пока что занимали целый корабельный отсек, а передавать координаты цветными ракетами, миганием электрическим фонариком, жестами, вымпелами или иным способом представлялось затруднительным. Поэтому летчики просто наблюдали за общей обстановкой. А в данном случае должны были, сменяясь через каждый час, сообщать результаты обстрела.
Солнце тихонько карабкалось по небосводу. Прошло всего полчаса, а на мостике начало ощутимо припекать — только порывы легкого ветерка изредка освежали разгоряченное лицо. Однако пора работать. Я вздохнул и полез в полутемную рубку. Вестовой немедленно задраил за мной крышку бронированного люка. Большие вентиляторы поддерживали в отсеке приятную прохладу — спасибо Димычу, который подумал о такой мелочи. Мало того — три «бешеных» из восьми строились по специальному плану — в качестве командирских кораблей. На них и рубка попросторнее, чтобы штаб подразделения вместить, и радиостанций две штуки, да и жилых кают повышенной комфортности побольше. Правда, платой за это послужил запас торпед — их всего на два залпа. Собственно, первый «адмиральский» эсминец достался мне, а два других — командирам дивизионов Макарову и Витгефту.
Увидев командующего, офицеры вытянулись в струнку.
— Докладывайте! — оглядев по очереди подчиненных, приказал я.
— Эскадра закончила перестроение сорок минут назад. Отряд Казнакова открыл огонь двадцать три минуты назад. Курс сто девяносто пять, эскадренная скорость двенадцать узлов, прямо по курсу Румели-Фенер, дистанция тридцать пять кабельтовых! — четко отрапортовал Алексеев. — До поворота на новый курс — двенадцать минут.
— Спасибо, Евгений Иванович, — кивнул я начальнику штаба.
Ну, что же… Подождем… Я медленно прошелся по рубке и остановился возле узкой смотровой щели. Отсюда отчетливо видно, как идущие впереди «Александр III», «Чесма» и «Синоп» каждую минуту окутываются облаками белого дыма. Броненосцы вели беглый огонь — видимо, уже хорошо пристрелялись. Турецкие батареи молчали. Неужели прорвемся без потерь? Тьфу ты! Не говори «гоп»! Накаркаешь! Но все же… неужели прорвемся?
Я так замечтался, что не услышал, как ко мне обращается командир Алексеев, и тому даже пришлось деликатно тронуть меня за рукав кителя."
"— Что? — выныриваю из мира сладких победных грез.
— Радиограмма с «Днепра», ваше высокопревосходительство! Первая тройка воздушных разведчиков только что села, и пилоты доложили об эффективности поражения вражеских батарей.
Так, ну посмотрим! Я внимательно читаю поданную записку. Ничего себе! Это как?.. Перечитываю три раза, а когда поднимаю глаза от бумажки, вижу, что все присутствующие в рубке офицеры смотрят на меня.