— Оставил меня за прислугу на месяц, — закончила я, и в глазах противно защипало от готовых пролиться слез. — Убирать, подносить, постельку ему стелить!..
— Убирать замок? — Сияваршан как-то странно переглянулся с Аустерией и хмыкнул.
— Что-то не так? — тут же спросила я.
— Нет, ничего. Просто немного странно, — пожал плечами Сияваршан. — Я еще могу понять, если он оставил тебя для разноса булочек и кофе, хотя мы и раньше с этим неплохо справлялись, но убирать его кабинет и зал… Для нас это пара пустяков, чтобы тебе было известно. Темнит он, Близарчик…
— По-моему, ему просто нравится надо мной издеваться, — вздохнула я, не зная, что ужаснее — быть прислугой колдуна или знать, что все это — только прикрытие для каких-то черных планов. — Зачем я ему?
— Вот и мне интересно, — протянул Сияваршан.
Аустерия кашлянула, и он тут же исправился, отвесив в ее сторону поклон:
— Нам интересно, конечно же — нам.
Мои страхи всколыхнулись с новой силой, но Сияваршан заметил и поспешил успокоить:
— Не бойся, малыш. Если до сих пор ничего страшного с тобой не случилось, то хуже точно не будет.
— Страшного? — пискнула я.
— Страшного, — подтвердил он. — Ведь ты могла бы умереть от разрыва сердца, увидев четырех диких, необузданных и ужасных духов зимы, — и для пущей убедительности он повыл, запрокинув голову.
— Очень смешно, — сказала я, поджимая губы.
Он засмеялся и помахал мне рукой:
— Все, малыш, отдыхай. Если что — не пугайся, Велюто за тобой присмотрит, да и мы будем рядом.
Они улетели, а я начала готовиться ко сну, размышляя о том, как резко и бесповоротно изменилась моя жизнь. Была ли в том моя вина? Наверное. Лучше бы мне сидеть в Любеке, дожидаясь девятнадцатилетия, ухаживать за отцом, надеяться на лучшее. А теперь… только и осталось, что надеяться на лучшее.
Я рухнула в постель, укрывшись одеялом с головой. Хотелось спрятаться ото всех и от всего, но я могла только по детски спрятаться под одеяло. Вряд ли Близар изменит свое решение до конца месяца… Для чего я ему? Опять… научный интерес? Меня передернуло от одной мысли, что я могу попасть в список, о котором говорил Сияваршан. Лучше умереть, чем такое унижение. Я вспомнила Леонору. Она не бросилась поднимать монеты. Наверное, ей было стыдно и горько… Зачем же соглашаться на такое? Близар сказал, что ее отец все знает…
Постепенно мысли мои перетекли в иное русло. Монетку с Хольдой я спрятала под подушку и теперь достала, чтобы полюбоваться серебристым блеском и тонкой чеканкой.
