Казалось, Близару все нравится — я видела, как дрогнули в улыбке его губы, хотя он тут же принял обычный холодный вид.
— Нравится, хозяин? — спросил Сияваршан.
Колдун встал возле меня, окидывая елку взглядом, и я сделала шаг в сторону, чтобы держаться подальше.
— Нравится, — сказал Близар. — Только кое-чего не хватает.
— Мы зажжем свечи, когда наступит сочельник… — начала объяснять я.
Но колдун вдруг медленно поднял руку, развернув ладонь к елке.
Серебристый иней в одно мгновение покрыл хвойные иголки, а пряники и тряпичные цветы побелели и стали прозрачными, как лед.
В первый момент меня испугала эта небрежная демонстрация грозных сил зимы. Вот он — Господин Метелей! Одним мановением руки превратил елку в снежный сугроб!
Но потом я возмутилась в душе. Как так?! Ёлка не должна быть такой! Она должна быть зелёной и красной!..
А ель сверкала, переливалась и искрилась, словно усыпанная серебром, бриллиантами и украшенная хрусталем, и в этом непривычном серебристом сиянии было настоящее волшебство. И красота…
Так же, как Близар, я обошла ель, рассматривая опушенные инеем ветки и ледяные игрушки.
Но ведь снег и лед… они же растают… Я осмелилась дотронуться до прозрачного человечка, болтающегося на серебристой тесьме, которая раньше была красной. Фигурка была холодной, но тепло моей руки не растопило ее. Колдовство!
— Конечно, колдовство. Я кто, по-твоему, Антонелли? — спросил Близар с коротким смешком. — Что молчишь? Язык прикусила?
— Я любуюсь, — ответила я, не в силах оторвать взгляда от заснеженной ели.
— Любуйся, — сказал он, но когда я оглянулась, колдуна в зале уже не было.
Перемены пугали меня. С чего вдруг колдун стал таким добреньким? Взбивая его постель, я опасливо косилась — не подкарауливает ли меня Близар? Отказавшись от визитов девушек, не надумал ли он опробовать свои чары на мне?
Но колдун не появлялся в спальне, а девицы перестали появляться в замке. Миновали вторник, и среда, и я уже поверила, что приближение самого радостного праздника растопило даже ледяное сердце. Каждый день Близар ездил в город и привозил мне сладости, но сам даже не притрагивался к ним, а когда я готовила похлебку или жаркое, отказывался от еды. Я не понимала причин отказа, а снежные духи только пожимали плечами — с ними Близар, похоже, был не более откровенен, чем со мной.
Но как бы то ни было, каждое утро я усердно подметала зал и кабинет, не желая становиться нахлебницей. Я как раз заканчивала уборку утром в четверг, когда в ворота постучали.
От неожиданности я уронила метлу, которую держала.
Ведь Близар сказал, что никого не желает видеть…
Я подождала, но колдун не спешил открывать, а стук становился все громче, все настойчивее.