В душу заливалось теплое удовлетворение после заседания мирового суда, когда решение в мою пользу неожиданно наскочило в окно. Теперь я свободен от скверных обвинений и пытался понять смысл нового дня, полного загадок и возможностей. Книжная лавка города мечтала стать частью моего пути — вот что думалось мне....
Обратившись ко мне, спросила: — Ваня, ты придешь ко мне на именины? Мы с тетушкой решили, что отмечать станем не четвертого, а шестого — в субботу вечером. Я еще девочек позвала, бывших подружек… то есть, одноклассниц. Да, Ваня, еще у меня такая просьба… — Леночка опустила глаза и сказала: — Не дари мне ничего дорогого… Девчонки и так завидуют, что у меня есть жених, а если ты мне какое-нибудь кольце или серьги подаришь, решат, что мы богатством кичимся.
— А что подарить? — растерялся я.
Про день Ангела Лены я знал (спасибо маменьке!), и уже имел заготовку.
— Давай, я тебе ноты верну, которые ты у господина Бородина подписал? — предложила Лена. — Ноты — и подарок хороший, а с подписью композитора — замечательно!
Передаривать еще раз Нюшкины ноты? К тому же, получается, что Александр Порфирьевич моей невесте подарок сделал, не я. А я — ворона такая — вспомнил, что есть у меня еще один подарок, затерявшийся среди книг.
— А ноты без автографа подойдут? Правда, не Бородин и не Мусорский? Я их для тебя купил, хотел при случае подарить.
— Ноты всегда подойдут, — авторитетно заявила тетушка. — А если Иван еще что-нибудь и споет, свое, этакое непонятное — совсем замечательно.
— А мы с Леночкой лучше вместе споем, — предложил я. — Мелодию я тебе намурлычу, текст запишешь. А на именинах мы на два голоса исполним.
Домой вернулся часам к десяти. Во дворе меня обмекала Манька, а войдя в дом, обнаружил, что Анька еще не спит, а опять наглаживает гимназическое платье. Которое по счету? Вон, два висят, подшитые и отглаженные.
Маменька, которая ведет переписку не только со мной, но и со своей воспитанницей, в курсе всех новостей. Узнав, что девчонка поступила в гимназию, прислала своей любимице очередной тюк всякого барахла — четыре коричневых гимназических платья, белые и коричневые передники, что-то еще кружевное (может, и панталончики, не разглядывал), башмачки, полусапожки, учебники и даже кожаный портфель.
Портфельчик мне самому понравился — из толстой кожи, с красивым замком и удобной ручкой. Жаль, маленький, а иначе бы отжал. Должен ведь следователь свои бумаги носить, а в портфеле удобнее, чем в папке.
Учебники, правда, подошли не все, потому что программы разные, но недостающие мы с Анькой уже нашли.
Красивый портфель стоял около входа.
