В Господине Зиме, где температура падает до минусовых отметок, мир вращается вокруг Больших Человеков и их подобных Буранам. Вселенная полна неожиданных приключений — от захватывающих битв с Верзунами до мистических встреч Глазьев с Всекаргой. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, будь то нежные песни Гоннагла или глубокие взгляды Глазьев....
– А ты обрати внимание на его рот. Он внутри белый. Это тебе не добрый мÓлодец. Он просто воображает себя молодцем».
«Одной большой тыквы хватит, – зудел Задний Ум. – Тыквы в это время года ой какие крепкие. Ну же, пристрели его!»
А сама Тиффани, та, что снаружи, та, что чувствовала прикосновения ледяного воздуха к лицу, подумала: «Я не могу! Он же ничего не делает, просто стоит и разговаривает. И это я во всём виновата!»
«Он хочет, чтобы в мире воцарилась вечная зима, – напомнил Дальний Умысел. – Все, кого ты знаешь, погибнут».
Она не сомневалась, что Зимовей читает её мысли.
«Лето убивает зиму, – гнул своё Дальний Умысел. – Так устроен мир!»
«Да, но не таким же образом! – мысленно возразила ему Тиффани. – Это совершенно точно должно произойти как-то по-другому. А так было бы неправильно… Не по сказке. Нельзя убить Короля Зимы огромной тыквой!»
Зимовей не сводил с неё глаз. Тысячи снежинок-Тиффани плавно ложились на землю вокруг него.
– Теперь мы можем завершить наш танец? – спросил он.
– А ты знаешь, что такое человек? – спросила Тиффани.
– Да! Это просто! Железа довольно, чтоб выковать гвоздь! – заявил Зимовей. Он раздулся от гордости, что справился с непростой задачей. – А теперь прошу тебя, потанцуй со мной… – И шагнул вперёд.
Тиффани попятилась.
«Если ты сейчас согласишься с ним потанцевать, – сказал Дальний Умысел, – всему конец. Можешь верить в себя и в свою путеводную звезду. Но этим огромным мерцающим штуковинам за тысячи миль от нас всё равно, над чем мерцать – над живым миром или над бескрайними вечными снегами…»
– Я… не готова, – еле слышно прошептала Тиффани.
– Но время не ждёт, – проговорил Зимовей. – Я человек, я знаю. Разве ты не богиня в человеческом облике?
«Нет, – подумала Тиффани. – Я всегда буду лишь… Тиффани Болен».
Зимовей придвинулся ближе, не опуская протянутой руки.
– Пора. Настало время завершить наш танец, Владычица!
Стоило ей взглянуть в его глаза, и мысли разбежались, оставив в голове белую пустоту, словно поле нетронутого снега.
– А-а-а-айййи-и-и-и!
Дверь старого домишки госпожи Вероломны распахнулась, и оттуда выскочило… нечто. Увязая в снегу, оно бросилось прямо к ним.
Это была ведьма, никаких сомнений. На ней – а это, наверное, была она, хотя некоторые создания настолько ужасны, что уже всё равно, как к ним обращаться, – на ней красовалась остроконечная шляпа, и узкая тулья извивалась, будто змея.
