В Господине Зиме, где температура падает до минусовых отметок, мир вращается вокруг Больших Человеков и их подобных Буранам. Вселенная полна неожиданных приключений — от захватывающих битв с Верзунами до мистических встреч Глазьев с Всекаргой. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, будь то нежные песни Гоннагла или глубокие взгляды Глазьев....
– Вообще-то оно так, – неохотно признал Явор Заядло. – Но ежли что, бушь выглядеть ишшо и более мертвецки.
– А кроме того, у меня есть План, – сказал Роланд.
– У тебя есть План? – не поверил Фигль.
– Да. В смысле, ах-ха.
– На бумахе?
– Я просто подумал, что… – Роланд оборвал себя.
Безостановочно порхающие тени расступились, и взгляду открылась большая пещера. Посреди пещеры возвышалась каменная плита, окутанная тусклым желтоватым светом. На плите кто-то лежал. Кто-то маленький.
– Ну, вот мы и на месте, – сказал Явор Заядло.
Роланд моргнул. Каменное возвышение окружали сонмы мороков, но все твари держались на некотором удалении, словно у них не хватало духу подойти ближе.
– Там кто-то лежит, – сказал Роланд.
– Это сама Летница и есть, – пояснил Явор. – Таперь надыть навостряк держаться.
– Навостряк?
– Ну, как бы… остороженно. С богиньями трудновасто бывает. Оченно им важно, каковски они выглядят в разных ситуёвинах.
– И что, мы просто… ну, схватим её – и бежать?
– Ах-ха, и до этого черёд дойдёт, – сказал Явор.
Роланд немного напрягся, но ответил:
– Да… э, хорошо.
– Так уж оно покладено, – продолжал Явор. – Нельзя даму разочаровнуть.
– А потом мы побежим? – с надеждой спросил Роланд.
– Ах-ха, потому что тут-то мороки на нас и накиднутся, – сказал Явор. – Они, вишь, не любят, когдыть хтой-то от них улизает. Ну, вперёд, парень.
У меня есть План, думал Роланд, шагая к плите. Вот и буду думать о Плане, а не о том, что я иду через толпу монстров, составленных из закорючек, монстров, которых видно только с закрытыми глазами, а глаза у меня уже слезятся.
Сейчас моргну, сейчас моргну, сейчас…
…И он моргнул. Сомкнул веки лишь на мгновение, но трясло его гораздо дольше. Они были повсюду, и каждая зубастая пасть таращилась на него. Хотя, казалось бы, зубы не могут таращиться.
Роланд побежал вперёд, стараясь больше не моргать, от этих усилий слёзы текли ручьями.
С вершины самой высокой башни ледяного дворца открывался вид на многие мили вокруг – многие мили снега. Только на Меловых холмах была зелёная прогалина. Зелёный остров в море белизны.
– Видишь, я становлюсь умнее, – сказал Зимовей. – Меловые холмы – твоя земля.
